Книга Чужие в крепости. Обратный путь к себе, страница 35 – Альма Смит

Но сейчас, в этот самый момент, мне не нужно было никуда торопиться. Мне не нужно было искать этого человека, чтобы «заполнить пустоту». Я училась быть счастливой и цельной одной, и в этом был свой, особый, глубокий смысл и своя, ни с чем не сравнимая свобода.

— Я составлю для вас что-то очень особенное, — пообещала я и принялась за работу.

Я выбрала для них белые, безупречные розы сорта «Венделла» — символ вечной, чистой любви.

Добавила к ним воздушное, невесомое облако гипсофилы — намек на легкость, которая возможна даже после долгого пути. И оформила все это простой, лаконичной крафтовой бумагой, без лишних бантов и блесток.

Получился букет нежный, элегантный и невероятно глубокий, как и их союз.

Когда они уходили, все так же держась за руки, я почувствовала, что подарила им не просто цветы, а частичку своей веры в любовь. А они подарили мне — надежду.

Вечером того же дня я по старой привычке зашла в небольшой, уютный кофе-шоп недалеко от дома. Я полюбила это место за его тихую, ненавязчивую джазовую музыку, за вкуснейший, с плотной молочной пенкой капучино и за огромное окно, за которым, как в живом кино, текла жизнь моего района.

Взяв свой стаканчик, я повернулась, чтобы найти свободный столик, и буквально нос к носу столкнулась с Русланом.

Мы оба замерли на секунду, глядя друг на друга с нескрываемым удивлением. Прошло почти четыре месяца с нашей последней, решающей встречи, когда мы поняли, что наши пути должны разойтись. Он выглядел… хорошо. Спокойным. Повзрослевшим. В его глазах не было той лихорадочной, спасательной решимости, что была тогда.

— Айла, — первым опомнился он, и на его губах расплылась легкая, непринужденная улыбка.

— Какая приятная и неожиданная встреча. Правда.

— Руслан, — улыбнулась в ответ я, и к моему удивлению, в душе не было ни смущения, ни напряжения.

— Да, неожиданная. Как дела?

Мы нашли свободный столик у самого окна, за которым уже спускались сизые сумерки. Разговор завязался легко, сам собой, без прежней тягостной паузы, которую раньше приходилось чем-то заполнять.

— Знаешь, я в конце концов купил ту самую машину, — рассказал он, помешивая ложечкой свой эспрессо.

— Стал настоящим частником. Сам себе хозяин, сам себе диспетчер. Сложно, конечно, но… свободно. Очень свободно.

— Я рада за тебя, — искренне сказала я.

— Это важный шаг.

— А ты? — спросил он, внимательно глядя на меня.

— Я вижу, ты… Ты просто хорошо выглядишь. Спокойная какая-то. По-хорошему.

Я рассказала ему о лавке, о том, как Марьям все больше мне доверяет. Рассказала о курсах керамики и даже со смехом описала свои первые уродливые «шедевры». Рассказала о Зарине. Мы смеялись, вспоминая наши первые, неловкие встречи, ту самую поездку на набережную, которая тогда казалась таким отчаянным, рискованным приключением.

— Знаешь, — сказал он, становясь серьезнее, и его пальцы замерли на ручке чашки, — я тогда, в тот вечер, когда пришел к тебе… Я был не прав. Давил на тебя. Требовал какого-то решения. Ты была абсолютно права во всем, что сказала.

— И ты был прав, — мягко возразила я.

— Мы оба тогда искали в другом человеке не любовь, а спасение. Плот в бушующем море. Но спасаться нужно было каждому на своем берегу. Искать опору не снаружи, а внутри. Ты мне тогда это и сказал, помнишь?