Книга Вторая жена. Я выбираю ад с тобой, страница 4 – Альма Смит

— Я хочу попрощаться.

— Не пущу. — Рустам шагнул, загораживая проход. — Ты для нас чужая. Ты свой крест сожгла, когда за чужим мужиком побежала.

В толпе кто-то всхлипнул. Динара подняла глаза и встретила взгляд матери. Та стояла в дверях, бледная, осунувшаяся, с поседевшими за три года волосами. И смотрела на дочь так, словно видела перед собой чужого человека.

— Мама, — выдохнула Динара.

Мать шагнула назад, в темноту прихожей, и дверь закрылась.

Рустам взял сестру за локоть — жестко, больно — и повел обратно к калитке.

— Уходи. Не позорь нас на поминках. Похоронили отца без тебя, и дальше проживем без тебя.

— Рустам, пожалуйста…

— Уходи, я сказал! — рявкнул он так, что женщины шарахнулись. — И не смей появляться, пока я жив. Ты для нас мертва, поняла? Мертва!

Калитка захлопнулась перед ее лицом с металлическим лязгом.

Динара стояла на пыльной дороге и смотрела на запертую дверь в дом, где прошло ее детство. Где она впервые научилась печь хлеб, где тайком читала запрещенные книги, где мечтала о любви.

Теперь там для нее места не было.

Она поселилась у дальней родственницы, троюродной тетки, которую в семье считали чудаковатой. Та жила одна на окраине, держала кур и разговаривала с кошками. Тетя Патимат пустила ее из жалости, но предупредила сразу:

— Шума мне не надо, девочка. Приходишь ночью — уходишь ночью. Днем сиди тихо, как мышь. Соседи языки чесать будут — мне с ними жить.

Динара кивнула. Она согласна была на любые условия.

Через неделю после похорон она устроилась уборщицей в местную поликлинику. Работа грязная, денег мало, зато никто не смотрит, кто ты и откуда. В маске и халате все одинаковые.

Город жил своей жизнью. Динара старалась не высовываться, ходила только по задворкам, не поднимала глаз на прохожих. Но слухи ползли быстрее змей.

Через месяц после возвращения, выходя из магазина, она столкнулась лицом к лицу с женщиной. Красивой, ухоженной, с высокой прической и дорогой сумкой. Женщина шла под руку с мужчиной, и Динара узнала их обоих сразу.

Амина. Жена Умара Байрамова.

Амина остановилась, вглядываясь в лицо Динары. Секунду они смотрели друг на друга. В глазах Амины мелькнуло узнавание, потом брезгливость, потом торжество. Она чуть заметно усмехнулась, сжала локоть мужа и пошла дальше, даже не замедлив шага.

А Умар…

Умар прошел мимо, не повернув головы. Не взглянул, не дернулся, не подал виду, что узнал. Просто прошел, как проходят мимо пустого места, мимо мусорного бака, мимо бездомной собаки.

Динара стояла, вцепившись в пакет с продуктами, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Он женился. Конечно, он женился. Красивый, богатый, уважаемый — такой долго один не ходит. И жена у него под стать: породистая, холеная, с чувством собственного достоинства в каждой складочке дорогого платья.

А она — никто. Уборщица в замызганном халате, с руками, красными от хлорки, с душой, выжженной дотла.

Динара зашла за угол, прислонилась к стене и закрыла глаза. Перед внутренним взором все еще стоял его профиль, четкий, как на монете. Тот же разрез глаз, та же линия губ, те же ранние седые нити на висках.

Он не изменился. Только стал еще жестче, еще непроницаемее.

А она… она стала той, кого даже не замечают.

Осень тянулась бесконечной чередой серых дождей. Динара работала, молчала, почти ни с кем не разговаривала. Вечерами сидела в своей каморке у тетки Патимат, читала старые журналы и слушала, как за стеной шуршат мыши.