Книга Вторая жена. Я выбираю ад с тобой, страница 43 – Альма Смит

Ночью Динара не спала. Лежала на узком диване, глядя в потолок, и слушала, как тетка Патимат возится на кухне. Старушка не спала тоже — гремела чашками, вздыхала, перебирала четки.

— Теть Патимат, — позвала Динара тихо.

— Что, девочка?

— Я виновата?

Вопрос повис в воздухе. Патимат помолчала, потом вышла из кухни, села на край дивана.

— В чем?

— В том, что случилось. Ребенок погиб. Семья рухнула. Дети без меня.

— Ты ребенка убила?

— Нет.

— Ты замуж за Байрамова силой шла?

— Нет.

— Ты детей его бросила?

— Нет.

— Тогда в чем твоя вина? — Старушка вздохнула. — В том, что полюбила? Или что тебя полюбили?

— В том, что я пришла в чужой дом.

— Дом тот был не чужой. Тебя туда позвали. Ты не ворвалась. — Патимат покачала головой. — Не бери на себя чужую вину, Динара. Та женщина сама свою жизнь сломала. И ребенка своего… — Она запнулась, но закончила твердо: — Может, она сама себе зло сделала. Кто знает?

Динара закрыла глаза. Мысль о том, что Амина могла намеренно навредить себе, чтобы обвинить Динару, была слишком страшной. Слишком чудовищной. Но она не уходила, грызла изнутри, не давала покоя.

— А если это я виновата? Если из-за меня она так нервничала, что…

— Ты не ее нервы лечила. Ты детей своих растила. — Патимат погладила ее по голове. — Спи, девочка. Завтра новый день. А там видно будет.

Она ушла, оставив Динару одну. А та лежала в темноте и чувствовала, как время ползет, медленно, вязко, унося с собой последние остатки надежды.

Утром пришла новость.

Умар звонил в шесть утра — голос хриплый, усталый.

— Амина дала интервью. Местному каналу. Рассказала, как вторая жена избила ее и погубила ребенка.

Динара села на диване, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Что?

— Это уже в новостях. Твое имя, твоя история. Теперь весь город знает.

— Умар, я…

— Ничего не говори. Не выходи из дома. Я приеду через час.

Он бросил трубку. Динара подошла к окну, выглянула на улицу. У подъезда стояла машина с логотипом телеканала, двое мужчин с камерой о чем-то спорили.

Ее лицо было на экранах. Ее имя — у всех на устах. И теперь каждый прохожий, каждый сосед, каждая продавщица в магазине знали: вот та женщина, которая убила нерожденного ребенка.

Динара отошла от окна, села на диван, обхватив колени руками. Внутри было пусто. Абсолютно пусто.

Когда Умар вошел, она даже не подняла головы.

— Динара.

— Уходи. — Голос был чужим, безжизненным. — Ты не должен здесь быть. Они увидят.

— Мне плевать.

— Не должно быть плевать. — Она подняла глаза. — Ты отец. У тебя дети. Если тебя свяжут со мной сейчас, Амина использует это против тебя.

— Динара…

— Уходи, Умар. Пожалуйста. Я не вынесу, если из-за меня пострадают еще и дети.

Он стоял, сжимая кулаки, и смотрел на нее. В его глазах была такая боль, что Динара отвернулась.

— Я не брошу тебя, — сказал он глухо.

— Ты не бросаешь. Ты защищаешь. А защита сейчас — держаться от меня подальше.

Он шагнул к ней, взял за плечи, заставил смотреть.

— Я люблю тебя. Слышишь? Что бы ни случилось, я люблю тебя.

— Я знаю. — Она улыбнулась сквозь слезы. — Я тоже люблю. Поэтому уходи. Живи. Борись. А я… я подожду.

Он поцеловал ее — жестко, отчаянно, как в последний раз. Потом развернулся и ушел.

Динара осталась одна. За окном шумел город, который теперь знал ее имя. В груди билось разбитое сердце. А впереди была пустота.