Книга Ключи от бездны, страница 28 – Алексей Биргер

— Чего же тут не понять! — отозвался Высик. А с вещами… Это как если я, к примеру, плохо обращаюсь со своим комодом и дергаю его ящики почем зря, разбалтывая их, — и тогда, в конце концов, перекосившийся ящик или прищемит мне палец так, что я от боли затанцую, или заклинит именно в тот момент, когда из него позарез надо что-то достать. Вы об этом?

— В общем, да. И, конечно, у Хорватова было свое отношение к этой кукле. Личное отношение. — Они оба поглядели на куклу, глазки которой ярко поблескивали. — Я сказал бы, что он при всем своем материализме слегка ее побаивался. Такой страх, иррациональный страх перед «заветными» вещами и приметами, возникает порой у смертельно больных людей, знающих о скорой смерти, как бы трезво они ни мыслили всю свою жизнь. Тут я боюсь что-то исказить и направить вас по ложному следу, потому что Хорватов говорил об этом обтекаемо, намеками, но у меня сложилось впечатление, что он и в смерти Жанны винит куклу…

— Как это?

— У него начинала зреть идея фикс — говорю, такое бывает у смертельно больных людей, когда болезнь уже и мозг затронула, — что кукла выбрала его ровно настолько же, насколько он сам ее выбрал, и желала быть только с ним. А когда поняла, что она ему безразлична, что он покупал ее для другого человека…

— Грубо говоря, — перебил Высик, — что кукла влюбилась в него и убила его младшую дочку из ревности?

— Именно так.

Высик качнулся на стуле.

— Сильно, — сказал он. — Сильно. Это надо утрясти в башке… И закусить заломчиком.

Они проделали все процедуры, необходимые для того, чтобы Высик «утряс в башке» услышанное, и Игорь Алексеевич продолжил:

— В общем, он относился к кукле как… как к своему злому гению. Как к влюбленной неистовой женщине, которая на все пойдет ради того, чтобы ее возлюбленный принадлежал ей одной. Ему, похоже, воображалось, что и ссылку ему «организовала» эта кукла, чтобы он оказался подальше от всех тех, кто ему может быть сколько-то дорог, и она одна была бы для него светом в окошке. И чудилось ему, что, оставь он куклу Розе, кукла убьет ее и вернется расправиться с ним, чтобы отомстить за «измену». Мол, кукла сама решает, где и как ему будет лучше, она своими стараниями устроить его жизнь по ее собственному разумению и обрекла его на смерть…

— Так до чего угодно можно додуматься, — криво усмехнулся Высик. — Мол, когда он оставил куклу у вас, она решила, что он ее совсем бросил, погналась за ним и убила его… Вы-то сами верите во всю эту чушь?

Врач пожал плечами.

— Дело не в том, верю я или не верю, а в том, во что верил он. Я как мог попытался его успокоить, снять напряжение… Выправить его разум, так сказать. Насколько это у меня получилось, я не знаю.

— Ладненько! — Высик встал. — На посошок — и я побегу, дел много. А куклу я у вас заберу, нечего ей у вас делать… Да, кстати. Какие часы были у Хорватова? Самые обыкновенные или с какой-нибудь особенной приметой.

— С особенной приметой, — ответил Игорь Алексеевич. — Гравировка на них имеется с задней стороны серебряного корпуса по-английски: «Дорогому русскому другу Майклу Хорватофф в память о героических испанских днях от…» Вот забыл, от кого! Какой-то английский писатель и журналист, нам абсолютно неизвестный. А он же мне показывал… Вспомнил! Кажется, этого писателя зовут Джордж Оруэлл.