Книга Тайна мистера Сильвестра, страница 54 – Анна Кэтрин Грин

— Мне послышались шаги Эдварда. Ужасно досадно, что он так вдруг бросил нас. Я только что хотела представить его графу, конечно, Эдвард не счел бы этого за большую честь, но, когда имеешь красивого мужа… Сера, поправьте эти занавески, они совсем скривились. Ты пробовала устрицы, Поола? Они были совершенны. Я без церемонии прогоню Лоренцо и найму повара, который умеет готовить из устриц фрикасе.

Тут она опять заговорила о другом и закончила замечанием:

— Уважение, оказываемое жене президента Медисонского банка, очень лестно. Если бы я знала, какую перемену это произведет в обществе, я давно уговорила бы Эдварда бросить спекуляции. Красота и богатство помогают подниматься по общественной лестнице, но только одно солидное положение, какое занял Эдвард теперь, может поднять нас на самую ее вершину. Если я получу мой костюм от Ворта вовремя, я в будущем месяце устрою прием.

Поола, стоя в дверях уже несколько минут пыталась ускользнуть в свою комнату. Она с удивлением смотрела на свою кузину. Она никогда не видела ее такой.

Тот, кто говорит искренне, всегда приобретает некоторое красноречие. Уона была искренна. От необычного волнения ее щеки горели, и даже бриллианты, стоившие десять тысяч долларов, сверкали не так ярко, как ее глаза. Поола подошла к ней.

— Ах, Уона, — сказала она, — если бы вы говорили с таким воодушевлением, когда… Она остановилась, какое право имела она давать уроки своей благодетельнице?

— Когда? — спросила Уона со своей прежней обычной томностью.

Потом, совершенно забыв о любопытстве, побудившем ее задать вопрос, она велела Сере снимать украшения со своей головы.

Поола вздохнула и поспешила в свою комнату. Она не могла решиться упомянуть о своем беспокойстве, об отсутствующем хозяине дома этой лениво улыбающейся и вполне довольной своим положением женщине.

Но сама она не ложилась, а села и стала прислушиваться к шуму шагов. Она не могла спать, пока мистера Сильвестера нет; однако мысли, не позволявшие ей ложиться, относились не только к нему, время от времени на лице ее мелькала улыбка, и Поола погружалась в приятные воспоминания сегодняшнего вечера.

Однако, когда в три часа ночи она услышала знакомые шаги на лестнице, то вскочила с поспешностью, показывавшей ее участие к чувствам ее благодетеля.

«Если он пройдет к Уоне, тогда все хорошо, — подумала она, — а если отправится наверх, я буду знать, что случилось что-нибудь дурное и он нуждается в утешении».

Он не пошел к Уоне, и встревоженная Поола отворила свою дверь и хотела идти к нему навстречу, но увидела его лицо и отступила назад. Она ничем не могла ему помочь! Уже одно то, что он не заметил ее, доказывало, что он не искал ее сочувствия. Она удалилась и села на край своей постели, опустила на руку лицо, с которого исчезло всякое выражение восторга и осталось только опасение. Вдруг она вскочила, он опять спускался вниз, отворил дверь на улицу и опять вышел из дома в ночную темноту. Что это значило? Она думала было бежать и разбудить Уону, но невольное воспоминание о том, как откроются эти ленивые глаза и тотчас закроются опять, остановило ее на пороге двери; сев опять на краю постели, она ждала и дрожала при каждом звуке, нарушавшем тишину этого огромного дома.

В шесть часов Поола опять встала, он вернулся и на этот раз остановился у дверей Уоны.