Книга Тайна мистера Сильвестра, страница 55 – Анна Кэтрин Грин

Бывают дни, когда нам кажется, будто весь свет улыбается нам. На Бёртрема Сильвестера, отправлявшегося в банк на другой день после бала, радостно было смотреть. Молодость, здоровье, надежда говорили в каждой черте его лица. Его новая жизнь нравилась ему. О Бахе, Бетховене и Шопене честолюбивый помощник кассира Медисонского банка, имея друга в каждом директоре и более чем друга в самом президенте, больше не вспоминал. Кроме того, он обнаружил способность к делам и пользовался доверием кассира, болезненного человека, не раз вынужденного советоваться со своим молодым помощником, часто в делах первой важности. Бёртрем скоро убедился, что он не ошибся относительно своих способностей, когда уверял дядю, что музыка для него скорее удовольствие, чем дело всей его жизни.

Когда он входил в банк, он вдруг услышал возле себя тоненький голосок и, обернувшись, увидел маленькую дочь швейцара. Это был милый, интересный ребенок, и Бёртрем со своим обычным добродушием наклонился поцеловать ее.

— Я люблю вас, — пролепетала она, когда он, подняв ее высоко, опять поставил на ноги, — а другого люблю больше.

— Надеюсь, что другой ценит твое предпочтение, — засмеялся Бёртрем и опять хотел войти в банк, когда кто-то дотронулся до его руки.

Это был швейцар, хороший человек, пользовавшийся доверием в банке и обладавший замечательно огромными глазами.

— Что вам нужно, Гонгуд? — спросил Бёртрем.

Швейцар отступил назад и пролепетал:

— Ничего, сэр, разве я вас остановил? Я иногда такой неловкий.

С большим смущением повернулся он к своей девочке и взял ее на руки.

Бёртрем был уверен, что швейцар дотронулся до его руки, но так как опоздал в это утро и торопился, то не остановился расспросить зачем он это сделал. Поспешив в банк, он помог отворить несгораемый шкап, это была его обязанность, вынул нужные бумаги, как вдруг опять заметил швейцара, стоящего у двери и наблюдающего за ним.

Рассердившись, он спросил, что значит этот странный надзор. Швейцар смутился, покраснел и с очевидным беспокойством устремил глаза на кассира, который, искал что-то, вынимая оловянные ящички из шкапа. Только когда кассир поставил все на место, швейцар ответил:

— Мне очень жаль, если я разозлил вас, сэр, но как вы думаете, будет ли сегодня мистер Сильвестер?

— Я не знаю, а почему ему не быть, — ответил Бёртрем.

— Я хотел поговорить с ним, — пролепетал швейцар, очевидно, оторопев от удивленного взгляда Бёртрема. — Не могли бы вы сообщить, как только увидите, что у него есть свободная минута? Я не знаю, важное ли это дело, но…

Он остановился и прибавил:

— Могу я надеяться, что вы исполните мою просьбу, сэр?

— Да, я скажу дяде, когда он приедет, что вы желаете говорить с ним. Он, вероятно, сейчас же за вами пришлет.

На лице швейцара выразилось замешательство.

— Извините, сэр, но я не хотел бы этого. Мистер Сильвестер всегда очень занят и, пожалуй, подумает, что я стану надоедать ему о своих делах, как мне случалось иногда. Я прошу вас только позвонить, когда он придет.

Бёртрему эта просьба показалась странной, но, он обещал все выполнить, и швейцар поспешил уйти.

— Странно! — пробормотал Бёртрем, — что могло случиться?

Он осмотрелся вокруг, направляясь к своей конторке.

Но все находились на своих местах и все лица были одинаково бесстрастны.