Книга Соломенные куклы, страница 103 – Софья Маркелова

— Нет там никакой души. Это обыкновенное дупло. Вот, смотри.

Подойдя вплотную к дереву, мать уже вытянула было руку, намереваясь засунуть её в черноту провала, но неожиданно за её спиной раздался пугающе холодный голос дочери:

— Не надо этого делать.

Нахмурившись, Агата взглядом пыталась прожечь в матери дыру, хотя у самой глаза всё ещё были на мокром месте.

— Это почему ещё? – с лёгкой неуверенность в голосе спросила женщина.

— Тому, кто там живёт, это не понравится.

Что-то жуткое было в этих словах, и мать, ощутив, как мурашки побежали по её спине, отдёрнула руку от дупла. Не то чтобы она поверила россказням дочери, но все её инстинкты будто бы кричали о какой-то незримой опасности.

Отступив от дерева, женщина грубо схватила Агату за руку, отходя к краю поляны. Девочка нехотя побрела следом, спотыкаясь о корни и путаясь ногами в траве.

— Не смей больше одна ходить в лес! Тебе здесь делать нечего. Ещё заблудишься и попадёшь в какое-нибудь болото. И нечего торчать перед этой сухой корягой.

Послушно кивая, Агата сглатывала слёзы и думала о том, как хотела бы ещё хоть раз увидеться с отцом, чтобы обнять его крепко-крепко, как она всегда делала, и поцеловать в щёку. Он ведь ни за что в жизни не стал бы на неё повышать голос из-за короткой прогулки по лесу.

На летних каникулах в один из дней мама разбудила Агату лёгким похлопыванием по щеке. На голове у женщины была очаровательная соломенная шляпка, а на сгибе локтя висела пустая корзина.

— Ты всё спишь и спишь. Хотели же сегодня с самого утра за грибами пойти.

— Ой, я совсем забыла!

Вскочив на ноги, девочка заметалась по комнате, собираясь.

— Зубы почистить не забудь! – напомнила мама.

Через четверть часа они обе уже шагнули на тропу, ведущую в лес. Старенькая калитка протяжно заскрипела за их спинами, захлопываясь. Стоило матери и дочке миновать подлесок и углубиться в чащобу, как солнце скрылось за верхушками деревьев, и воцарился зыбкий полумрак.

Они шли совсем недолго, когда неожиданно где-то над их головами закуковала кукушка.

— Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку! – Голос птицы заставил мать вздрогнуть, но почти сразу же она засмеялась:

— Давно я в этом лесу кукушек не встречала! Ну-ка, давай спросим у неё! Кукушка-кукушка, скажи, сколько мне жить осталось!

Звонкий крик матери разнёсся по лесу, взмыл к верхушкам деревьев, и эхо погнало его прочь.

Через несколько томительных секунд кукушка чётко и отрывисто прокуковала:

— Ку-ку!

И затихла. Мать нахмурилась.

— Маловато она мне отмерила. Да и ладно, что толку переживать? Быть может, это одно десятилетие или даже целый век.

Бросив взгляд на притихшую Агату, женщина спросила:

— А ты не хочешь у неё узнать про себя?

— Папа всегда говорил, что нельзя у кукушки про годы жизни спрашивать, если боишься узнать ответ. А я не хочу его знать.

Упоминание отца заставило женщину поджать губы и раздражённо отвернуться. Она скорее направилась дальше, позабыв и о кукушке, и о словах дочери.

Они гуляли уже который час. Мать мурлыкала себе под нос какую-то ненавязчивую мелодию, Агата бегала по округе, заглядывая под каждый куст, выискивая грибы в корнях деревьев. Её лукошко медленно наполнялось, а ещё девочка, поглощённая азартом от «тихой охоты», совсем не замечала, как отходила от матери всё дальше и дальше. Она перемещалась с одной полянки на другую, увлечённо высматривая круглые шляпки грибов. То здесь, то там видела она сыроежки, белые и подберёзовики, и послушно перебегала от одной грибницы к другой, совершенно позабыв о том, что ей не стоило отходить далеко от мамы.