Книга Соломенные куклы, страница 104 – Софья Маркелова

И когда наконец она подняла голову, то, к своему ужасу, поняла, что заблудилась.

— Мама? – негромко позвала Агата.

Вот только никто не откликнулся, а хмурый лес мгновенно поглотил все звуки, запечатав их в липкую пелену тишины.

Несколько минут постояв на месте и пытаясь услышать рядом хоть какие-нибудь шаги, девочка различила лишь шум ветра в кронах, хлопанье чьих-то крыльев высоко в небе и натужное поскрипывание какого-то старого дерева. Агата шагнула на этот звук.

И через несколько метров оказалась на поляне, где высился гнилой дуб.

Она уже совсем о нём позабыла. С тех пор, как мать запретила ей одной ходить в лес, Агата больше не появлялась в этом месте. Но только теперь она поняла, как на самом деле давно хотела сюда вернуться. Эта поляна, казалось, была пропитана спокойствием.

Бросив корзинку у корней, девочка вплотную подошла к шершавому стволу дуба. Чуть выше уровня её глаз зияла пропасть дупла, в котором, как и прежде, ничего не было видно. Но Агата застыла на месте, заворожённая им, совсем как раньше. Она вглядывалась в чужую душу, позволяя кому-то или чему-то в ответ всматриваться в свою.

Мать совсем нескоро заметила, что дочери рядом не было. Она взволнованно звала Агату, металась между деревьями с невольными слезами на глазах. Корзинка с грибами осталась где-то далеко за спиной, а женщина всё ломилась сквозь кусты и бурелом, выискивала тропы или следы Агаты. Но ничего не было, словно девочка в одно мгновение растворилась в воздухе.

Несколько часов мать в отчаянии бродила по дремучей чащобе, кусая губы и изредка подавая голос, в надежде услышать ответ. И в какой-то момент до её слуха донёсся приглушённый голос.

— Мы с ним были здесь много раз…

Двинувшись на эти тихие звуки, как на спасительный огонёк, мать через минуту вышла к непроницаемой преграде из еловых ветвей. Плотно стоявшие деревья не сразу позволили женщине проложить путь дальше: иглы впивались в её кожу, раздирали одежду и даже отведённые в сторону они сразу же норовили напоследок ударить по спине или боку.

— Он учил меня, что нельзя по пустякам тревожить лес…

Наконец глазам матери предстала маленькая скрытая поляна, где возле старого дуба стояла Агата, ведшая беседу сама с собой.

— Отец никогда мне не врал…

Девочка, задрав голову, не шевелилась и лишь вглядывалась в черноту дупла, будто именно там сидел её незримый собеседник, с которым она так неосторожно делилась своими мыслями.

— Агата! – приглушённо позвала мать.

Дочь даже не вздрогнула и не повернулась, словно не услышала. Как это было в тот раз.

— Агата! Что ты здесь делаешь? С кем ты говоришь?

Ступив на поляну, мать бросилась к девочке, но, не добежав пару шагов, неожиданно столбом замерла. Агата не реагировала на неё, а всё продолжала что-то говорить себе под нос, не моргая.

— Что с тобой? – С внутренним содроганием мать коснулась плеча дочери и развернула её к себе.

На побелевшем лице блестели два бездонных колодца глаз, в которых не было ни страха, ни радости. Словно девочка находилась в трансе, и лишь после того, как мать её хорошенько встряхнула пару раз, Агата моргнула и уставилась на женщину уже нормальным взглядом.

— Зачем ты от меня убежала?

— Я… Я не убегала. Я просто заблудилась и искала тебя, – попыталась оправдаться дочь.