Книга Всадник Апокалипсиса: Прелюдия для смертных, страница 29 – Лиса Хейл

Проводив их обоих, Лира осталась одна в тихой квартире. Она подошла к окну, глядя на просыпающийся город. Где-то там, в Париже, в частном зале ресторана, накрывали стол на имя «Авель». Где-то летели её вороны с приглашениями для Войны, Голода и Чумы. А здесь, в этой уютной, душной клетке, она готовилась к встрече, которая могла либо отсрочить Концы, либо приблизить его.

Она не чувствовала страха. Только холодную, безразличную решимость. Она была Смертью. И пришло время напомнить об этом всем, включая тех, кто считал себя её коллегами.

Она повернулась от окна. Теперь предстояло выбрать платье. Для встречи такого уровня требовался соответствующий дресс-код.

Один час. Шестьдесят минут, чтобы превратиться из заурядной учительницы пения в существо, способное одним видом положить на лопатки три другие апокалипсические силы.

Мавт стояла перед шкафом. Её человеческая одежда – бежевые платья-футляры, белые блузки, строгие брюки – висела ровными рядами, как униформа. Это был камуфляж. Сегодня же требовался доспех. И оружие.

Она прошла мимо них и открыла потайное отделение в глубине шкафа, за вешалками с зимней одеждой. Там висело то, что Бальтазар с маниакальной ухмылкой называл её «аварийным фондом». Вещи, купленные через его тёмные каналы, без примерок, по точнейшим меркам. Инвестиция, как он говорил, в её «репутацию».

Её пальцы скользнули по ткани. Шёлк. Кашемир. Кожа высочайшей выделки. Она отвергла облегающее чёрное платье – слишком откровенно, слишком по-демонически. Отбросила строгий костюм-тройку – слишком по-человечески, скучно.

И тогда она нашла его.

Платье цвета ночной грозы, глубокого тёмно-серого, почти чёрного, но с едва уловимым холодным стальным отблеском. Его крой был безупречно простым и безумно сложным одновременно. Оно облегало фигуру, не стесняя движений, с длинными рукавами и высоким воротником, скрывающим шею. Ткань была упругой, эластичной – в нём можно было сражаться, бежать, убивать. И при этом оно кричало о безумной, нечеловеческой роскоши. Это было платье-заявление. Платье-приговор.

Она надела его. Ткань легла на её тело, как вторая кожа. Холодная и гладкая. Идеально.

Далее – обувь. Никаких шпилек. Только низкий, идеально устойчивый каблук на ботфортах из самой мягкой кожи. В каблуках были скрытые полости – давно забытая технология для микроплёнок или ядов. В её случае они были пусты, но сама возможность утешала.

Она собрала волосы в тугой, низкий пучок, обнажив черты лица. Никаких украшений. Её «украшениями» были бледная, лишённая кровинки кожа и бездонные глаза. Этого было более чем достаточно.

Мавт повернулась перед зеркалом. Отражение было пугающим. Это не была Лира. Это было нечто среднее между верховным жрецом и наёмницей элитного класса. Существо, для которого понятия «мода» и «смерть» слились воедино. В этом образе была и элегантность, и угроза. Роскошь, за которой стояла бездна.

Она представила, как войдёт в зал. Как Война, привыкшая к кровавому хаосу, увидит эту ледяную, безупречную строгость. Как Голод, вечно жаждущий, узрит нечто, чего нельзя потребить. Как Чума, несущая разложение, столкнётся с абсолютной, нетленной чистотой.

Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. Да, это сработает. Она заставит их почувствовать себя именно тем, чем они были на самом деле – грубыми, хаотичными силами. А она… она будет выглядеть как их законная повелительница. Та, что приводит любой хаос к единому, неумолимому финалу.