Книга Всадник Апокалипсиса: Прелюдия для смертных, страница 34 – Лиса Хейл

— Вот ярчайший пример того, как не надо делать! Ты дала сухую фактологическую справку. А человек в этот момент ищет не данные, а… сопереживание! Правильный ответ: «О боже! С тобой всё в порядке? Это должно было быть так страшно!». И скажи это с широко открытыми глазами, слегка прикоснувшись к моей руке.Бальтазар застонал.

— Но это ложь. Мне не страшно за тебя. Мне всё равно.Лира смотрела на него с тем же безразличием.

— Вся их социальная жизнь построена на такой лжи! – воскликнул он. – Они называют это «поддержкой», «вниманием», «заботой». Это механизм выживания стаи. Если ты не будешь делать вид, что тебе не всё равно, они исключат тебя из стаи. А для них это смерти подобно.

Он замолчал, давая ей усвоить, а потом Лира задала вопрос, который витал в воздухе с момента их первой встречи. Вопрос, который она не могла сформулировать раньше, не зная базовых понятий.

— Некоторые люди в училище… и сейчас на работе… – она говорила медленно, подбирая слова, – …пытаются совершать эти ритуалы со мной чаще и интенсивнее, чем того требует ситуация. Они называют это «дружбой». Объясни этот концепт. Кто такие «друзья» и какова их функция? Зачем им «дружить» со мной?

— Ох, Мавт… «Дружба»… – он вздохнул. – Это добровольный и, по большей части, иррациональный союз между двумя и более людьми, не связанный кровным родством или сексуальным влечением. Это когда ты находишь другого человека, чьи странности совместимы с твоими собственными. Ты позволяешь ему видеть свои слабости, делишься ресурсами (времени, внимания, еды), и, в идеале, получаешь то же самое взамен.Бальтазар смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то сложное – смесь жалости, насмешки и странной нежности.

— Нет! Ну, то есть да, но… не только! – он провёл рукой по волосам, чувствуя, как его захлёстывает демоническое раздражение от невозможности объяснить простое сложное. – В этом есть доля стратегии, конечно. Но главный двигатель – эмоциональная выгода. Друг – это то зеркало, в котором ты видишь себя лучше. Тот, кто принимает тебя таким, какой ты есть. Тот, с кем ты можешь молчать, и это не будет неловко.– Это стратегический альянс, – заключила Лира.

— Со мной молчать не неловко, – заметила Лира. – Я всегда молчу.

— Да, но с тобой молчать… жутко! – парировал Бальтазар. – Дружба – это про комфорт. Про тепло. Ну, знаешь… – он замолкает, пытаясь найти самые простые слова. – Это как… иметь свою личную, безопасную тень в этом ярком и шумном мире.

Лира переваривала эту информацию. Её разум, лишённый потребности в эмоциональной подпитке, находил концепцию крайне неэффективной. Тратить время и энергию на другую единицу без гарантированной отдачи?

— Значит, они пытаются «дружить» со мной, потому что я кажусь им… безопасной тенью? – уточнила она.

— Скорее, наоборот. Ты – самая опасная вещь в этом мире. Но они, слепые щенки, этого не видят. Они видят красивую, спокойную, немного отстранённую девушку и думают: «О, какая загадочная! Наверное, у неё глубокая ранимая душа! Я хочу стать тем, кому она её откроет!». Они тянутся к тебе, потому что чувствуют твою силу, твою незыблемость, даже не осознавая этого. Им кажется, что если они заслужат твоё расположение, то часть этой силы перейдёт к ним. Или они просто хотят «спасти» тебя от одиночества, потому что сами панически его боятся.Бальтазар горько усмехнулся.