Книга Всадник Апокалипсиса: Прелюдия для смертных, страница 36 – Лиса Хейл

— Беспокоит? – Бальтазар фыркнул. – У Голода от одного твоего взгляда, кажется, соки пищеварительные остановились! А Война… он же выглядит так, будто может раздавить планету кулаком, а склонился, как паж!

— Внешние проявления не всегда отражают внутренние процессы, – парировала она, используя его же урок. – Их страх иррационален. Как и твой. Теперь слушай. Встреча была тактическим ходом. Они проведут внутреннее расследование. Но я не доверяю их эффективности. Им мешают… эмоции.

Она произнесла последнее слово с лёгким оттенком того, что у людей называлось бы презрением.

— Твоя задача – начать собственное расследование. На более глубоком уровне. Я хочу знать, кому выгодно остановить Апокалипсис. Не просто устранить нас, а остановить сам процесс. Проанализируй все косвенные признаки. Кто получит власть, если Всадники исчезнут? Чьи сферы влияния расширятся? Кто морально готов на такое?

— Остановить Апокалипсис… – он медленно повторил. – Это уже не охота за трофеями. Это… философское противостояние. Кто осмелится? Ангелы? Некоторые из старших демонов, возможно… Или… – он посмотрел на неё с новым, леденящим пониманием. – Или кто-то из ваших «коллег» решил, что пора провести ребрендинг и править вечно, вычеркнув из уравнения финальную стадию?Бальтазар замер, его игривость испарилась, уступив место профессиональной концентрации.

— Информации недостаточно для выводов, – холодно отрезала Мавт, проверяя время. – Собирай данные. У тебя есть неделя.

Она повернулась и вышла из комнаты, направляясь в ванную, чтобы смыть с себя невидимую пыль с поля боя и приготовиться к ритуалу «посещения салона». Бальтазар остался стоять в центре гостиной, в квартире, пахнущей семьёй и счастьем, с головой, полной образов коленопреклонённых божеств разрушения и одного-единственного, страшного вопроса: что может быть сильнее страха, который испытывают они?

Мавт была готова к выходу. В её тёмно-сером платье и с сумкой через плечо она выглядела как любая другая женщина, спешащая на процедуры. Она взяла ключи, её движения были точными и лишёнными суеты.

— Я тебя подброшу, – раздался голос Бальтазара из гостиной.

Она остановилась и медленно повернулась. Её брови на секунду поползли вверх – та самая микромимика удивления, которой он когда-то учил её как актрису. Получилось неестественно, но эффект был достигнут.

— У тебя есть машина? – спросила она с лёгким, наигранным изумлением. – И она стоит у моего подъезда?

— Я, вообще-то, наполовину человек, дорогая. У меня всегда была машина. Просто тебе настолько плевать на всё, что не входит в твой список «угроз» или «задач», что ты просто не замечаешь таких мелочей.Бальтазар фыркнул, доставая из кармана ключи с логотипом Audi.

— Эффективнее, чем пешком. Хорошо.Она молча оценила эту информацию, затем кивнула.

Они вышли, и Мавт впервые за долгое время села в автомобиль. Она смотрела в окно, и проплывающие улицы разворачивались перед ней как чужая, безмолвная хроника.

За окном машины проплывали сияющие витрины, залитые неестественным электрическим светом. Рекламные билборды кричали яркими пятнами о вещах, в которых не было никакой необходимости. Люди на перекрёстках, закутанные в свои пальто и заботы, выглядели как стайки встревоженных птиц, бесцельно метущихся между точками «дом» и «работа». Для неё это был не город, а сложная, шумящая геометрия – переплетение маршрутов, где каждая жизнь была крошечным вектором, кратковременно стремившимся из одной точки в другую, прежде чем исчезнуть навсегда. Ландшафт, лишённый смысла, но полный движения.