Книга Всадник Апокалипсиса: Прелюдия для смертных, страница 39 – Лиса Хейл

— Поехали, – сказала она.

— Ну что, преобразилась? Готова покорять мир смертных одним видом своих идеальных кутикул?Бальтазар тронулся с места, бросив на неё быстрый взгляд.

Она проигнорировала его сарказм, уставившись в лобовое стекло. Городские огни плыли мимо, словно рои светляков, обречённых на скорое угасание.

— У меня есть гипотеза, – произнесла она ровным тоном, словно докладывала о погоде. – Архидемон Мамона.

— Ты хочешь сказать… тот самый? Князь Сребролюбия? Но… он же затворник! Он десятилетиями не показывался! Он не воин, не заговорщик… он бухгалтер!Бальтазар так резко нажал на тормоз на подъезде к светофору, что их обоих дёрнуло вперёд. Он повернулся к ней, его глаза-змеёныши были неестественно широко раскрыты.

— Именно это и делает его идеальным кандидатом, – парировала Мавт, не моргнув глазом. – Апокалипсис – это окончательный баланс. Всеобщее обнуление. Для того, чья суть – вечный рост и бесконечное накопление, я – угроза его экзистенции. Он не воюет с нами, как с солдатами. Он ликвидирует нас как… убыточные активы.

— Чёрт возьми… Это… это гениально. И чудовищно. Легенда о повышении для мелких демонов… идеальная ширма. Никто не будет искать заговор такого масштаба в мелкой внутрикорпоративной возне. Все подумают на Войну, на Чуму, на кого угодно, но только не на скучного крохобора Мамону.Бальтазар замер, и по его лицу было видно, как в его голове щёлкают шестерёнки, складывая разрозненные факты в новую, пугающую картину. Лёгкая, жадная ухмылка тронула его губы.

— Тебе нравится эта идея, – констатировала Мавт, считывая его внезапный азарт.

— А то! – он фыркнул, снова трогаясь с места. – Это пахнет настоящей, большой игрой. Не поножовщиной в подворотне, а… корпоративным поглощением вселенского масштаба.

— Тогда начни «поглощать» информацию, – сказала она. – Всё, что связано с его окружением, его текущими сделками, малейшими аномалиями в финансовых потоках между мирами. Всё, что может выглядеть как подготовка к… смене парадигмы.

— О, я уже в процессе, – его пальцы постучали по рулю в каком-то своём, демоническом ритме. – У него есть приближённые, несколько архифинансистов. С ними не так просто говорить, но… я найду рычаги. Страх и жадность, помнишь? Урок первый. Применим их к слугам Князя Жадности. Поистине изысканная ирония.

— И ты до этого додумалась, пока тебе красили ногти?Он бросил на неё взгляд, полный внезапного, странного уважения.

— Мозгу не требуется занятие рук для анализа данных, – ответила она просто.

Бальтазар рассмеялся, на этот раз искренне. Они подъезжали к её дому. Теперь у него была не просто задача, а миссия. И враг, достойный его талантов.

— Ладно, ледяной стратег, – сказал он, затормозив у подъезда. – Кажется, игра только началась по-настоящему. И поставил на кон кто-то очень, очень крупный.

Мавт вышла из машины, не попрощавшись. Но Бальтазар уже не ждал прощаний. Он смотрел ей вслед, и в его глазах горел новый огонь. Огонь охотника, учуявшего самую большую добычу в своей жизни.

Сквер был её тихой бухтой после шторма человеческого общения. Сегодня шторм был особенно силён – восемь часов в училище, где звуки, запахи и чужие эмоции били в её сознание, как барабанная дробь. Она сидела с Бальтазаром, и её обычно безупречная осанка была чуть сломлена, плечи поданы вперёд под тяжестью невысказанного «уйдите все».