Книга Всадник Апокалипсиса: Прелюдия для смертных, страница 64 – Лиса Хейл

Но что-то было не так. Катя не просто крала. Она смотрела на профессора с таким сиянием, с такой жадной надеждой на признание, которого никогда бы не добилась сама. А профессор… он видел не работу. Он видел Катю. И в его глазах был не просто профессиональный интерес, а отеческая гордость. Он хотел верить, что эта пустышка способна на такое. Это была не просто ложь. Это был целый спектакль, построенный на взаимной потребности обманывать и быть обманутым.

Лира наблюдала за этим с тем же аналитическим безразличием, с каким изучала бы химическую реакцию. Предательство было внесено в её базу данных как «высокоэффективная, но социально порицаемая тактика достижения цели». Она не чувствовала обиды. Лишь фиксировала новый поведенческий паттерн. «Предательство. Эффективно. Логично в рамках их ограниченной системы ценностей», – пронеслось в её сознании.

Именно в этот момент Бальтазар, наблюдавший из дальнего угла аудитории, схватил её за руку и практически выволок на улицу, к пустынному пирсу.

— Ну что, – Бальтазар нарушил молчание, его голос был хриплым, будто он простудился. – Ты освоила всё. Страх (Урок 4), гнев (Урок 5), радость и печаль (Урок 6), ложь (Урок 3 и 8), уязвимость (Урок 10), благодарность, вовлечённость (Урок 7), дружбу (Урок 9). Ты можешь пройти через любой их социальный ритуал, не моргнув глазом. Поздравляю. Теперь ты – идеальный шпион в стане обезьян. Ты знаешь все их правила.

Он повернулся к ней, и в его глазах не было привычной насмешки. Была усталость и что-то ещё, более древнее – отголосок знания, купленного ценой падения.

— А теперь забудь. Всё. Урок тринадцатый, последний: когда правила не работают.

— А жизнь – непредсказуема и неэффективна! – он ударил кулаком по поручню пирса, и старый деревянный брусок затрещал. – Все эти протоколы, все эти улыбки и кивки… они для обычных дней. Для серой, скучной массы их существования. Но бывают моменты… моменты, когда всё это дерьмо летит к чёрту. Когда предают не как Катя, ради пятерки, а предают саму суть договора. Когда твой враг знает все твои алгоритмы лучше тебя самого.Лира нахмурилась. Это противоречило логике. Вся её система была построена на правилах. – Правила существуют для создания предсказуемости и эффективности. Без них – хаос.

— Слушай меня. Ты учишься, чтобы выжить среди них. Но однажды ты столкнешься с врагом, для которого все эти правила – просто шум. Который играет в свою игру, где предательство – не тактика, а язык. И его ходы нельзя просчитать, потому что он не играет по твоим правилам.Он схватил её за плечи, его пальцы впились в её кожу с силой, которую он никогда раньше не позволял.

— Если однажды… когда ты останешься с ним один на один, и все козыри будут у него… когда все твои маски рухнут, а его стратегия окажется безупречной… В этот миг, Мавт, сделай то, чего от тебя не ждёт НИКТО. Не Всадник Смерти. Не функция. Не Ангел. Не ученица Бальтазара. Не Лира. А НЕЧТО, что родится прямо в эту секунду из всего этого бардака. Сплав всего, чему ты научилась, взорванный изнутри чем-то, чего я не могу тебя научить. Спонтанностью. Безумием. Чистой, нефильтрованной импровизацией.Он притянул её ближе, и его шёпот стал свистящим и опасным.

— Потому что иногда… самая убедительная ложь – это внезапная, шокирующая правда. А самая сильная сила – это сила, от которой все правила бессильны. Сила того, кто отказывается играть в предложенную игру. Поняла меня?Он смотрел ей прямо в глаза, и его взгляд был полон незнакомой ей серьёзности и почти отцовской тревоги.