Книга Всадник Апокалипсиса: Прелюдия для смертных, страница 62 – Лиса Хейл

Он хотел солгать. Придумать что-то. Но её взгляд был подобен скальпелю, вскрывающему душу. Он сдался.

— Элион… перед тем как исчезнуть… он что-то сказал, – слова вырывались против его воли. – Он сказал: «Предупреди… не я один… среди вас… преда…»

Он не смог договорить. Воздух в комнате сгустился, стал тяжёлым, как свинец. Мавт не шелохнулась, но Бальтазар почувствовал, как по его коже пробежал ледяной ветер.

— Предатель, – закончила за него Мавт. Её голос не выразил ни удивления, ни гнева. Лишь холодную констатацию нового, крайне неудобного факта. – Среди Всадников.

Она отвернулась от него и подошла к окну, за которым копился рассвет. Обычный городской рассвет, ничего не знавший о битвах в Серых Землях.

— Мамона не просто нападает, – произнесла она, глядя на просыпающийся город. – Он сеет раздор. Он знает, что прямая сила против нас бесполезна. Но мы сами можем уничтожить друг друга. Он купил не просто информацию. Он купил семя хаоса. И подбросил его нам.

Она повернулась, и в её глазах Бальтазар увидел не женщину, которую он учил подделывать улыбки, а древнюю сущность, просчитывающую ходы в вечной игре.

— Война с его яростью. Голод с его ненасытностью. Чума с её холодным любопытством. Каждый из них – идеальная мишень для искушения. Мамона мог пообещать любому из них исполнение их самой сути в вечном, управляемом ключе. Без Конца. Без моего вмешательства.

— Что будем делать? – тихо спросил Бальтазар. – Собирать их и объявлять новости? Устроить допрос с пристрастием?

— Нет, – Мавт покачала головой. – Это именно то, чего он ждёт. Панику. Взаимные обвинения. Раскол. Мы сыграем в его игру. Но по нашим правилам.

Она подошла к своему потайному отделению и достала платье цвета грозового неба – свой «доспех» для встреч такого уровня.

— Мы ничего не скажем остальным, – объявила она. – Ты отчитаешься об успехе операции. Уничтоженный хронист. Перекрытый канал утечки. Ни слова о предателе.

— Но… он среди них! – не выдержал Бальтазар, его голос сорвался на визгливый, почти панический фальцет. Он схватился за голову. – Проклятье, Мавт, ты слышала? Среди нас! Он может нанести удар в любой момент!

— Пусть попробует, – в её голосе впервые прозвучала не просто сталь, а гул натягивающейся тетивы, за которой – тишина вечности. – Теперь мы знаем, что он есть. А он не знает, что мы знаем. Это наше преимущество. Предатель будет действовать осторожнее, выжидать. Это даст нам время.

— Время на что?! – почти закричал Бальтазар. – Мавт, это же МАМОНА! Архидемон! Ты не можешь просто пойти к нему!

— На то, чтобы найти его самого, – она повернулась к нему, и в её руке уже был тот самый тонкий, как жало, клинок. Она с холодной точностью вложила его в ножны нарукавника. – И на то, чтобы я поговорила с Мамоной. С глазу на глаз.

— С глазу на глаз? Ты… ты сошла с ума! – он задохнулся, отступая. – Его легионы! Его мощь! Он сокрушит тебя!

Мавт подняла на него взгляд. И в этот миг Бальтазар увидел в её зрачках не отражение комнаты, а белого коня Чумы, рыжего коня Войны и вороного коня Голода, скачущих к кромке вечности.

— Ты всё ещё мыслишь как тварь, цепляющаяся за существование, – произнесла она, и её голос стал многоголосым, как шум армий, ропот голодных и предсмертный хрип. – Ты видишь в нём силу. Но ты забываешь, в ком заключена власть.