Книга Всадник Апокалипсиса: Прелюдия для смертных, страница 70 – Лиса Хейл

Первый Всадник должен был пасть. И это будет началом конца для всех остальных.

Мавт не искала. Она знала. Тончайшая нить предопределения, натянутая между ними после вынесенного приговора, вела её безошибочно. Она материализовалась в белоснежных покоях Чумы – бесконечном лабиринте залов, напоминавших то ли стерильный госпиталь, то ли склеп, заваленный увядшими цветами. В центре главного зала, на троне из спрессованного инея и костей, сидела её цель.

— Я чувствовала твоё приближение, сестра. Пришла обсудить наш провал? Или, может, новые подозрения? – Её голос был сладковатым ядом, медленной каплей, разъедающей разум.Чума не удивилась. Лишь подняла сиреневый взгляд, в котором плескалась ледяная усмешка.

— Обсуждение окончено, – голос Мавт был ровным и пустым, как поверхность гроба. – Приговор вынесен.

— Приговор? – она медленно поднялась с трона, и воздух вокруг загустел, наполнившись запахом гниющих лепестков и смертной испарины. – Ты забываешься, Конец. Ты – финальный аккорд. Но дирижируем-то мы. Без моего тления, без язв, которые я наношу плоти мира, твоя работа неполноценна. Ты не можешь приговорить инструмент.На фарфоровом лице Чумы дрогнула тень. Та самая, что она так тщательно скрывала.

— Инструмент, решивший, что он дирижёр, подлежит утилизации, – парировала Мавт. – Ты продала цикл ради иллюзии вечности. Ты – ошибка в уравнении.

— Ошибка? – Чума рассмеялась, и этот звук был похож на треск ломающихся костей. – Я – эволюция! Я – единственная, кто нашёл способ выйти за рамки этой дурацкой мистерии! Мамона предлагает вечную сцену, а не финальный занавес!

Она простёрла руки, и от её пальцев потянулись змеящиеся потоки серой, увядающей энергии. Всё, чего они касались – мрамор пола, ледяные стены, сам воздух – мгновенно покрывалось чёрной плесенью, рассыпалось в пыль, обращалось в тлен. Это была не атака. Это было демонстративное разложение реальности вокруг Мавт, попытка доказать своё превосходство, показать, что сама Смерть уязвима перед всеобщим законом тления.

Волна уничтожающей энтропии накатила на Мавт. Платье цвета грозового неба почернело по краям. Бледная кожа на её руках покрылась сеткой морщин, словно от возраста в тысячу лет. Но она не отступила ни на шаг. Её бездонные глаза наблюдали за этим с тем же холодным любопытством, с каким изучала бы эксперимент в лаборатории.

— Тлен, – произнесла Мавт, и её голос, казалось, поглотил весь звук в зале. – Это всё, что ты видишь. Поверхностная коррозия бытия.

И тогда она выпустила свою силу.

Это не была та яростная, чёрная энергия, что несла забвение на поле боя. Это было нечто иное, куда более древнее и страшное. Из неё исходила не тьма, а абсолютное отсутствие. Та самая тишина, что была до Большого Взрыва и что будет после него. Пространство вокруг них дрогнуло, зазвенело, как натянутая струна, и… схлопнулось.

Они больше не стояли в покоях Чумы. Они висели в абсолютной пустоте её личного измерения – в пространстве до и после всего. Здесь не было ни света, ни тьмы, ни времени, ни материи. Только вечное НЕТ.

— Что ты… что это? – прошипела Чума, и в её голосе впервые прозвучал настоящий, животный страх. Её аура разложения, её ядовитые потоки бессильно рассеивались в этой пустоте, как дым на ветру. Нечего было разлагать. Не на что было воздействовать.