Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 18 – Ник Савельев

Мадам Арманьяк медленно кивнула, её пальцы снова потянулись к напёрстку, но остановились на полпути.

— А ваши люди? Агенты? Клерки? Голубятники? Они ведь тоже не должны знать.

— Разумеется. Они и не будут знать. Люди в конторе получают инструкции покупать или продавать. Они не знают, откуда пришёл приказ. Люди на почте получают зашифрованные депеши и адреса. Они не знают, что в них. Даже голубятник в Харлеме будет считать, что работает на почтовую службу, а не на цветочного спекулянта. Каждый видит свой кусок мозаики. Целиком её вижу только я. И, — я сделал небольшую паузу, — вы, если решите участвовать. А также несколько ваших доверенных людей, отправляющих депеши с ценами и получающих указания для моей конторы.

— А если языки развяжутся? Если кто-то станет слишком умным или слишком жадным? — спросила она, и в её голосе прозвучала не тревога, а профессиональный интерес.

— Тогда, — сказал я ровно, глядя ей в глаза, — эти языки придётся укорачивать. И носы, которые посторонние попробуют сунуть куда не следует — тоже. Любого, кто попытается собрать пазл, мы устраним как прямую угрозу всему предприятию. Без сантиментов. Это будет не война, а санитарная обработка.

В лавке повисла тишина. Мадам Арманьяк изучала моё лицо, ища следы блефа, истерики или неуверенности. Наконец, уголки её губ дрогнули на миллиметр.

— Хорошо, — произнесла она. — В этом что-то есть. А как насчёт вопросов номер два и номер три? Я вся во внимании, месье де Монферра.

Я взял со стола её напёрсток, поставил его между нами.

— Мы не будем прятать нашу сеть от властей. Мы её построим, как я уже сказал, открыто и легально. «Амстердамская коммерческая летучая почта» будет зарегистрирована в городском реестре. Мы будем платить налоги. Мы даже можем подать прошение в магистрат о монополии на частные почтовые услуги в определённых направлениях, как полезное для торговли начинание.

Она слегка наклонила голову, давая мне понять, что следит за мыслью, но ещё не впечатлена. Легальное прикрытие — это само собой.

— Но вот в чём суть, — я подвинул напёрсток в её сторону. — Мы не просто позволим Секретарии интересоваться нашей почтой. Мы сами придём к ним. Скромно. С уважением. И предложим им свободный доступ ко всем сообщениям.

Я сделал паузу, чтобы убедиться, что она поняла глубину цинизма этой затеи.

— Мы скажем им: «Господа, мы понимаем вашу озабоченность безопасностью. Мы — лояльные бюргеры и патриоты. Вот вам ключ. У нас есть сеть. Смотрите, какая рыба в ней плещется. Может быть, время от времени вам удастся выловить что-то интересное». Мы превратим их подозрительность в инструмент. Они будут заняты чтением депеш, чувствуя себя всесильными контролёрами. И пока они будут выискивать в них намёки на шпионаж, наши абсолютно скучные для них сообщения о ценах на тюльпаны будут летать в том же потоке, на тех же голубях.

Мадам Арманьяк замерла. Её пальцы перестали перебирать невидимые нити. В её взгляде, всегда немного расфокусированном, появилась острая, хищная искорка внимания. Это была не просто идея.

— Вы предлагаете кормить тигра мясом, чтобы он не обратил внимания на овцу у него за спиной, — произнесла она медленно.

— Нет, — поправил я. — Я предлагаю построить перед тигром целый курятник с громким названием «Главная добыча», чтобы он, насытившись цыплятами, даже не почуял запах золота, которое мы проносим у него под носом. Наша настоящая сеть будет спрятана не в темноте, а в самом ярком свете. Самый надёжный тайник — это тот, что они уже проверили и сочли безопасным.