Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 4 – Ник Савельев

Внутри конторы царила тишина. Столы клерков были пусты, стулья аккуратно задвинуты. В неподвижном воздухе в солнечных лучах неторопливо парили пылинки.

Якоб ван Дейк, мой босс, сидел в кресле у окна. Он сидел неподвижно, вытянув ноги, глядя куда-то поверх крыш, заложив руки за голову. Сейчас он выглядел как самый обычный тридцатилетний человек. На нём был походный камзол, на сапогах — светло-серая высохшая грязь полей. Он даже не обернулся на скрип двери, только его взгляд медленно, с усилием, будто отрываясь от какой-то мысли, переместился на меня.

— Потапиус, — сказал я, ставя тяжёлую книгу на стол. Звук получился неожиданно громким.

Он кивнул, почти незаметно.

— Видел Декарта в лавке, — добавил я, чтобы нарушить тишину.

— Да? — голос у Якоба был глухой, без интереса. — И что он?

— Спорил с доктором о том где находится душа.

Якоб медленно повернулся, подтянул ноги, сгорбился и потёр лицо ладонями. Когда он убрал руки, на лице была только усталость.

— На ферме, — сказал он отстранённо, глядя в пол, — душа находится в пояснице, которая к вечеру болит от работы. А ещё в глазах жены, когда она спрашивает, когда мы сможем вернуться в город, а ты не знаешь что ответить, — он махнул рукой, не докончив. — Списки умерших вывесили?

— Да. Восемь имён, знакомых нет.

— С окраин?

Я кивнул.

— А ты как? — спросил Якоб.

— Нормально. Ем дома, готовлю сам, лишний раз стараюсь не выходить. Протираю уксусом, всё что можно протереть. Ещё вот, — я показал ему амулетик, кожаный мешочек с очень сложным запахом полыни, мяты, камфоры и бог знает чего ещё. — Уксус четырёх разбойников. Говорят, отгоняет заразу.

— Веришь, что это работает?

— На сто процентов. Блохи и крысы убегают от меня, как от прокажённого, а то, что заразу разносят миазмы, это чушь. Истинно вам говорю. А у вас там как дела?

— Хорошо. Пьер и Элиза передают тебе привет, волнуются. Пьер говорит, что нашёл своё настоящее призвание, постоянно что-то мастерит из дерева.

Якоб помолчал, потом резко, как будто стряхнув с себя слабость, провёл рукой по лицу и сел прямо.

— Ладно. Хватит ныть. Покажи книги.

Он встал, потянулся так, что хрустнули кости, и прошёл к своему массивному дубовому столу. В его движениях появилась привычная спокойная уверенность. Следующие полчаса прошли в сухом, лишённом эмоций разборе текущих дел. Он листал приходно-расходные книги, водил пальцем по колонкам цифр, задавал короткие вопросы.

— Хм. Морская страховка подорожала в полтора раза, — констатировал он, не выражая удивления. — А поставки польского зерна?

— Задерживаются, — сказал я. — Из-за чумы.

— Значит, цены будут расти дальше.

— Уже растут.

Якоб откинулся на спинку кресла, сложил руки на животе и уставился в потолок. В его глазах мелькали цифры, проценты, тонны.

— Мне надо сходить на биржу, послушать, о чем там болтают. Чума-чумой, но деньги не ждут, — он поднялся, потянулся за своим дорожным плащом. — Ты со мной?

— Пожалуй, я лучше останусь здесь. Жду ответа от страховщиков. Да и вот это вот всё, — я кивнул в сторону улицы.

Он понял.

— Верно. Держись подальше от толпы. Я ненадолго.

Якоб ван Дейк направился к двери, поправив плащ на плечах.

— И, Бертран, — он обернулся уже в дверях. — Если увидишь того философа ещё раз, спроси его. Если мир это машина, то для чего в ней чума? Мне интересно.