Книга 1635. Гайд по выживанию, страница 41 – Ник Савельев

— Что он говорит? Звучит как лягушка с больным горлом! — громко рассмеялся один из парней, облокотившихся на перила моста.

Его друзья подхватили. Я покраснел, попытался повторить чётче. Это вызвало новый хохот. Я заплатил, забрал яблоки и ушёл, сжимая кулаки, чувствуя на спине их насмешливые взгляды. Я был для них диковинкой, объектом для травли, способом утвердить собственную значимость в иерархии квартала.

Главным заводилой был сын плотника с соседней верфи, Ян, широкоплечий детина с рыжей щетиной. Он не был тупым хулиганом. В его издёвках была какая-то изобретательная жестокость. Он быстро уловил мой распорядок и места, где я был уязвим.

Однажды вечером, когда я возвращался через узкий проулок между домами, ведущий к нашему чёрному ходу, путь мне преградили трое. Ян и двое его прихвостней.

— День добрый, месье француз. Так спешите? — Ян широко улыбнулся, недобро сверкнув глазами.

Я попытался пройти мимо, не отвечая. Один из парней, приземистый и коренастый, нарочно плечом встал у меня на пути. Столкновение было несильным, но явным.

— Ой, прости. Ты такой худой, я тебя не заметил.

— Пропустите, — произнёс я сквозь зубы.

— Пропустите, — передразнил меня Ян, изображая напускную изысканность. — Слышите? Он приказывает. Прямо как графчик.

Они не били меня. Просто окружили, дыша перегаром дешёвого джина, тыча пальцами в грудь, отпуская похабные шутки про французов, которые я понимал лишь наполовину. Это была демонстрация того, кто здесь главный на этой сотне квадратных метров брусчатки и кирпича.

В тот раз я выдержал. Простоял, стиснув зубы, пока они не устали. Ян, наконец, сплюнул мне под ноги.

— Скучный. Никакого огонька, — и они, толкаясь и смеясь, растворились в сумерках.

Я дошёл до своей комнаты, дрожа от бессильной ярости. Я был не в своём времени, не в своём месте. Мои знания о будущем, мои языковые навыки — все было бесполезно против тупой жестокости уличной банды. Здесь работали другие законы. Законы стаи.

Я сидел в темноте, прислушиваясь к привычным звукам дома — шагам Марты на кухне, тихой музыке клавесина из гостиной, где Элиза играла для Якоба. Здесь была цивилизация, порядок, договор. А там, за стеной, начинался дикий, враждебный мир, который не принимал чужаков. И мне нужно было решить — продолжать глотать обиду, надеясь, что они отстанут, или найти способ дать отпор. Но какой? Вызов на дуэль был немыслим. Жалоба в городскую стражу — верный путь сделать себя изгоем навеки. Пока же я понимал одно — война за место под этим серым, ветреным небом была объявлена. И первое сражение я только что проиграл.

Напряжение росло, как вода в канале во время шторма. Издёвки стали частью пейзажа, фоновым шумом моей жизни. Но Яну было мало фона. Ему нужен был спектакль. И зрители.

Все случилось возле пятничного рыбного рынка у Северной церкви. Толчея, крики торговцев, запах рыбы и чешуи. Я пробирался с поручением от Якоба купить устриц к ужину и наткнулся на них. Ян и его «свита» из пяти человек стояли, поедая селёдку, забрызгивая свою одежду жиром. Увидев меня, Ян оживился. Он что-то сказал своим, и они плавно, как по команде, отрезали мне путь к лотку с моллюсками.

— Французик! У нас есть проблемка. — Ян вытер руки о штаны.

Я попытался обойти. Меня мягко, но настойчиво оттеснили обратно в полукруг.