Книга Развод. Мне теперь можно всё, страница 42 – Софа Ясенева

Сажусь на диван. Голова уже не кружится, но слабость накатывает волнами. Спорить с мужем хочется до крика, но что это даст? Даже если я докажу свою правоту, я прекрасно знаю — на пороге кабинета УЗИ всё равно увижу его. Потому что он всегда поступает так, как считает нужным. Стоит ли тратить нервы?

— Ладно. Но только с одним условием.

— Какие могут быть условия?

— Подпиши заявление на развод. Прямо сейчас, при мне.

Он усмехается.

— Ты же не думаешь, что это будет означать, что ты победила?

— Победила, — я почти шиплю. — Дим, ты себя слышишь? Мы с тобой не в игры играем. Ты разрушил семью, а рассуждаешь так, будто уровень в компьютерной стрелялке проходим.

Он подходит ближе, достаёт телефон, взгляд стальной:

— Я тебе прямо сказал о своих намерениях, Лида. Они не поменялись и не поменяются. Начни уже прислушиваться к тому, что я говорю. И да, я подпишу. Но не потому что у нас дойдёт до развода. Я просто хочу увидеть своего ребёнка, а ты не оставляешь мне шансов.

Чувствую себя просто отвратительно. Как так он всё перевернул, будто это я плохая? Будто это я строю козни, я закрываю двери, я ставлю условия. В горле ком, в груди жгучая обида. Хочу, чтобы всё поскорее закончилось, чтобы можно было уйти домой, закрыться в ванной и раствориться в тёплой воде с пеной, где никого нет, кроме меня и моего малыша.

Просто мы с Димой не разойдёмся. Не так, не сейчас. Надо учиться держать лицо, прятать слёзы, не нервничать каждый раз, когда он даёт понять: это я — проблема, а не он.

Толмацкий садится рядом и показывает, что делает на экране. Его пальцы бегают по клавишам слишком уверенно, быстро, будто он делает это не впервые. В считанные секунды он подтверждает заявление на развод, и на мой телефон приходит уведомление.

Отсчёт пошёл. Всего через месяц я стану свободна.

— Довольна? — отбрасывает телефон от себя.

— Да, — выдыхаю. — Спасибо, что прислушался.

У Толмацкого дёргается веко, и я это отчётливо вижу. Такой пустяк, а его сдал. Не так-то легко, оказывается, всё время гнуть свою линию, даже если привык держать контроль над целым миром. Но ничего. У него ведь есть с кем спустить пар. Сейчас он отчитается своей зазнобе, как удачно провернули всё с моими документами, и можно будет отпраздновать с шампанским.

— Отпустишь меня сегодня домой?

— Да, — коротко кивает. — Пришлю Лёшу, чтобы проведал.

Лёша — это хорошо. Его я всегда рада видеть. Заодно выясню, как у него дела с той девочкой. Мне даже любопытно, говорил ли Дима с ним о контрацепции? Смешно, если нет. Я-то с детства не делала из темы секса табу, наоборот, старалась говорить открыто, поощряла вопросы. Но повторить всё равно стоит — возраст тот самый. Не хотелось бы стать бабулей одновременно со статусом мамы.

Толмацкий сам объясняет всем, что произошло, и заказывает мне такси до дома. Я принимаю эту помощь, не спорю. Переживаю, как бы снова не закружилась голова, и в глубине души рада, что не придётся тащиться на автобусе.

Дома первым делом включаю кофеварку. Аромат горьких зёрен быстро наполняет кухню, чуть приглушая мысли о том, что всё катится под откос. Потом набираю ванну и щедро лью жасминовую пену, пока вода не скрывает плечи. Кайфую, вдыхаю сладковатый запах и пытаюсь отключиться от всех волнений, хотя в голове всё ещё гудит.