Книга Развод. Мне теперь можно всё, страница 41 – Софа Ясенева

— И как долго ты хотела от меня скрывать?

Крепче прижимает ладони к животу, словно защищает его от меня, и это режет по сердцу сильнее любых обвинений.

— Не знаю, — её голос дрожит. — Не решилась рассказать сразу.

— Почему?

— А то ты не понимаешь! — вспыхивает она.

Я оборачиваюсь.

— Не понимаю, Лида. Правда не понимаю. Я отец, а не хрен с горы, который мимо проходил. Это мой ребёнок. Как тебе вообще в голову могло прийти, что я даже знать об этом не должен?

Она прикусывает губу до крови, но не отводит взгляда.

— Ты потерял право узнавать первым о том, что происходит в моей жизни, когда переспал с другой женщиной, — отвечает она резко, почти выкрикивает, и лицо её белеет ещё больше.

Я сжимаю подоконник так сильно, что он скрипит под пальцами. Ещё чуть-чуть, и я оторву его к чёртовой матери. Меня выносит от того, с какой уверенностью Лида бросает в меня обвинения. Снова и снова тычет носом в дерьмо, как нашкодившего котёнка.

Она хоть раз спросила, что произошло на самом деле? Конечно, нет. Удобнее ведь за пару секунд выставить меня предателем и врагом, а потом встать в глухую оборону. Теперь любые мои слова будут звучать как оправдания. Ложь.

Мужчина в картине мира почти всех женщин обязан быть роботом. Решать, добывать, защищать. И при этом молчать о своих чувствах, потому что никому они не нужны. Стоит оступиться, и ты получаешь пинок под зад, кучу проблем и алименты. Никто не разбирается в причинах. Вот и со мной сейчас происходит это.

Бороться с женщиной, которая тебя не слышит, — это как биться головой о бетонную стену. Никакой логики, никакого выхода. И я чувствую, как внутри нарастает усталость. Мне нужна передышка, хотя бы один глубокий вдох.

Я закрываю глаза на мгновение и спрашиваю, уже тише:

— Лид… какой срок?

Если бы я знала. УЗИ же только завтра будет. Так себе из меня конспиролог вышел, и недели не продержалась. Всё рушится быстрее, чем я рассчитывала. Так не хотелось делиться своей тайной с предателем, начинать новый виток выяснений отношений, снова слушать его «аргументы», снова чувствовать, как он пытается навязать мне своё видение мира.

Ведь беременность — это когда чувствуешь себя по-особенному, как будто внутри тебя — маленькая вселенная, и только ты слышишь её дыхание. Вот мне и хотелось задержать это ощущение подольше, хранить его в себе, без примесей и грязи. Что уж теперь.

— Точно не знаю какой срок.

— Это как, вы ж там как-то всё высчитываете чуть ли не до дня?

И откуда такой умный взялся на мою голову? Всё-то он знает, всё-то понимает.

— Я пока не была на УЗИ, там точно говорят.

— А когда у тебя будет оно?

— Завтра.

— Напиши, во сколько и где, я приду.

— Дим, — я стискиваю руки так сильно, что ногти впиваются в ладони, — я не хочу, чтобы ты присутствовал там. Это слишком личное.

Наблюдаю за тем, как у него трепещут ноздри, словно он сдерживает что-то колкое. Но молчит. Подбирает слова. Что он ожидал? Что я встречу его желание с радостью? В нашей ситуации это невозможно. Я уже чувствую себя так, будто вся ответственность за этого ребёнка лежит только на мне. Вот есть я, мой ребёнок — и весь остальной мир, от которого нужно его защищать. Даже от собственного отца.

— Секс — тоже личное, — тихо, но хлёстко бросает он. — И в нём участвуют двое. То, что физически наш малыш сейчас внутри тебя, не означает, что у тебя на него эксклюзивные права. Лида, давай хотя бы в этом вопросе перестанем спорить.