Книга Не на ту напали, страница 51 – Людмила Вовченко

— Абсолютно.

— А я вот вижу пыль, перекошенный коврик, шторы цвета уныния и ощущение, что здесь лет десять никто не смеялся.

— Значит, начнём с штор и смеха. С ковриком я разберусь сама.

Она толкнула дверь в гостиную.

Вот тут уже стало интереснее.

Комната была большая, с двумя окнами во двор и одним — в сад. Тяжёлый стол у стены. Камин. Два дивана, один из которых явно помнил лучшие времена и худших гостей. Буфет с посудой. На каминной полке — часы под стеклом, остановившиеся на безнадёжно вежливом времени. На подоконнике — высохший горшок, в котором когда-то что-то жило и, судя по виду, пожалело об этом.

Но под всей этой усталостью чувствовалась хорошая основа.

Крепкий пол.

Достойная мебель.

Нормальные окна.

Стены, которые не хотят падать ей на голову.

— Видишь? — спросила она.

Клара прищурилась.

— Что именно?

— Потенциал.

— Я вижу кресло, в котором можно красиво умереть от тоски.

Элеонора не выдержала и фыркнула.

— У тебя очень поддерживающий характер.

— Я журналистка в душе. Моё дело — подмечать катастрофу до того, как остальные назовут это «милым сельским колоритом».

Из кухни донёсся стук.

Через секунду на пороге появилась женщина лет пятидесяти — сухая, костлявая, с жёстко поджатыми губами и руками, красными от горячей воды и работы. На ней был тёмный передник, чепец сидел так ровно, будто она и ночью в нём спала из принципа.

Элеонора сразу поняла: вот она. Та самая, про которую тётушка писала с особой теплотой.

Фиби.

И чай у неё, видимо, действительно был преступлением против воды.

Женщина окинула их взглядом. Дольше всего — Элеонору. Потом Клару. Потом снова Элеонору.

— Мисс Дэвенпорт? — спросила она таким тоном, будто ей заранее не понравился ответ.

— Да.

— Я Фиби. Веду кухню.

— Очень надеюсь, не в пропасть, — спокойно сказала Элеонора.

Фиби моргнула.

Клара кашлянула в кулак.

Женщина явно не поняла, шутка это или оскорбление, и оттого сразу насторожилась ещё сильнее.

— Мы не ждали вас сегодня, — сказала она.

— Я заметила. У вас в доме такой вид, будто он тоже не ждал.

Фиби поджала губы.

— После смерти мисс Беатрис многое было сложно.

— Верю, — кивнула Элеонора. — Поэтому давайте сразу договоримся: я не приехала искать виноватых в пыли на каминной полке. Я приехала сделать так, чтобы здесь снова жили, а не доживали. Вы мне в этом поможете или будете изображать национальную трагедию?

На секунду воцарилась тишина.

Потом Клара отвернулась к окну, потому что смех у неё уже опасно полез в лицо.

Фиби же стояла с таким видом, будто впервые за последние годы кто-то разговаривал с ней без почтительного шёпота и без идиотизма.

— Я… — начала она и вдруг замолчала.

— Отлично, — сказала Элеонора. — Пока вы собираете мысли, покажите кухню. Если дом ещё можно привести в чувство, то с кухни начинать удобнее всего. Там хотя бы есть огонь.

Фиби, кажется, из уважения к логике, а не к хозяйке, кивнула и молча пошла вперёд.

Кухня была большой.

И, как ни странно, самой живой комнатой во всём доме.

Тут пахло хлебом, золой, луком, старым деревом, травами, жиром и молоком. В углу стоял длинный стол. На полках — банки, горшки, миски. Висели связки сушёных трав и чеснока. Печь была горячей. И всё было… рабочим.

Не идеальным. Но честным.

Элеонора остановилась посреди кухни и медленно выдохнула.