Книга Игра, разорвавшая время, страница 47 – Ольга Солнцева-Кларк

Взгляд Гоши заскользил по руинам — по стенам, по их верхней кладке. Всё было так, как будто ничего не произошло: не было пришедших к руинам двух непонятных личностей, не было поиска ими клада, не звучала стрельба.

Выстрелы!

Гоша порывисто обернулся назад, к выходу, — туда, где стояла палатка.

Нет, она не стояла. Палатка больше не держала своей треугольной формы, а «размазалась» по земле синим бесформенным пятном.

Получается, Гоша вернулся обратно, в свое время? А до этого успел побывать в прошлом, но в другом периоде времени, не в том, куда попадал дважды, в предыдущие ночи.

А Илья? Где он?

Остался в том времени, откуда только что вынырнул обратно Гоша? Или…

Тут Григорьев вспомнил выстрелы.

Черт! Этот тип Свирепов стрелял в Илью! Тот узнал имя предателя, кто стал виновником гибели людей, и бросился за ним следом.

А вдруг Свирепов ранил Илью? Или еще хуже, убил?

Гоша бросился в проем в стене. Он выскочил наружу, из церкви, стал в панике оглядываться по сторонам. Ильи нигде не было видно.

— Илья! — позвал он товарища.

В ответ — тишина. Только птица взлетела с березы, напуганная внезапным криком.

Гоша прислушался. Его собственное дыхание казалось слишком громким, будто мешало услышать что‑то важное.

— Илья! — усилил голос Гоша.

Звук, едва сорвавшись с губ, будто провалился в мокрую листву, поглотился ею. Эхо не откликнулось.

Лес стоял глухой, настороженный, как зверь, который притворяется спящим. Сердце у Гоши колотилось так, что отдавалось в висках. Он вспомнил выстрелы — резкие, оглушающие, такие настоящие.

И чем дольше он слушал тишину, тем сильнее становилось ощущение, что Илья не просто ушёл — с ним действительно могло случиться что‑то страшное.

Он обошел руины вокруг, затем пошел по тропинке к лесу, которая уводила в противоположную сторону от берега реки. Григорьев вглядывался в примятую траву, искал следы — в надежде понять, куда мог убежать Илья, преследуя человека, имя которого он назвал Гоше. Тот, который был, по словам парня, предателем и навел фрицев на церковь со спрятавшимися в ней людьми.

Нет, никаких следов найти не удалось. Мир после дождя жил обычной жизнью. Пока еще не такой активной, но рутинной и спокойной.

А что, если Илья вернулся на берег? Подумал, что он, Гоша, тоже уже там?

Григорьев заспешил к палатке на берегу — сначала быстрым шагом, потом перешел на бег…

* * *

Берег был пустынен. Недалеко от палатки были следы кострища. Они с Ильей так торопились, чтобы успеть в церковь до начала грозы, что всё побросали здесь в спешке. Валялась перевернутая походная печка и брошенные в спешке невымытые после обеда тарелки. Впрочем, дождь заполнил их водой и почти промыл.

От кострища тянуло слабым запахом угля и мокрого дерева — будто место пыталось напомнить о том, что здесь недавно кипела жизнь. Тент палатки дрожал под легкими порывами ветра, словно пытался подняться, вернуть себе прежнюю форму, но снова оседал, распластываясь по земле.

Гоше вдруг показалось, что берег стал каким‑то чужим — будто он никогда здесь не жил, не ел, не смеялся. Как будто само место не помнило того, что происходило всего несколько часов назад.

И от этого становилось ещё тревожнее.

Григорьев поднял голову вверх. Небо было затуманено серыми облаками — иногда дождь приносит с собой изменение погоды. И воздух стал значительно прохладнее, чем был до грозы. Осень уже воевала с летом, пытаясь выдавить его прочь.