Книга Песнь Света о черничной весне, страница 136 – Кира Цитри

— Что у тебя с этим мальчишкой, Персефона?

— Пожалуйста, — всхлипнула она, заерзав на месте.

— Сначала ответь.

— Ничего! Он таскается за мной! — выкрикнула она. — Пожалуйста, не останавливайся!

Ниалл хотел этого до безумия. Девушка вызывала в нем яркие, доселе позабытые чувства страсти. Его мозг, всегда холодный и рассудительный, сгорел под черничным запахом фарфоровой кожи. Проклятье! Как же сложно отступиться от собственных принципов. То ли алкоголь в крови, то ли манящий аромат и сладкая кожа, но Ниалл сказал:

— Если я продолжу, у тебя теперь может быть только один любовник, Персефона, и это я. Мне продолжать?

Рука Ниалла вновь отодвинула белоснежное, насквозь промокшее белье, и скользнула внутрь, заставив Персефону вскрикнуть и запрокинуть в блаженстве голову, прижимаясь бедрами к Ниаллу. Его желание — твердое и горячее, опаляло ее кожу. Захотелось его всего. И прямо сейчас.

— Продолжай! — рыкнула она. — Только если сам готов хранить мне верность. Я на меньшее больше не согласна!

Ниалл засмеялся, вибрация из груди передалась на тело Персефоны, а пальцы заскользили глубже, быстрее, рывками. Она вцепилась в его руку, заставляя увеличить темп.

— Так вот ты какая, Персефона! — хрипло воскликнул Ниалл. Он повернул ее голову и впился в сладкие дымные губы жестким и властным поцелуем. Поцелуем, который ставил на нее свои права. Клеймил, сминая губы, сплетая горячие языки. Она застонала, а затем ее тело содрогнулось и она обмякла в руках Повелителя, тяжело дыша. Он поправил подол Персефоны, оставил на лбу поцелуй, а затем повернул замок и собирался уйти.

— Ты куда? — удивилась девушка.

— Тебе было мало, дорогая? В следующий раз продолжим. — Он усмехнулся, сверкнув лазурными глазами, облизнул губы и вышел, прикрывая за собой дверь. Персефона от досады сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Проклятый Повелитель! Поиграл и оставил. Ну ничего, она тоже умеет играть по таким правилам.

В комнате, залитой багровым светом восходящего солнца, было душно. Свежий летний ветерок дул из приоткрытого окна, приятно обволакивал тело и холодил разгоряченную кожу двух влюбленных. Персефона лежала на смятой простыни, прикрыв в блаженстве глаза. Ниалл, лежащий рядом, нежно проводил алым бутоном пышной розы по красивым изгибам талии, по округлой груди, по румяным щекам. Он улыбался, щуря светящиеся лазурные глаза. Сердце, что еще недавно покоилась под толстой коркой льда, вдруг оттаяло из векового заледенения, забилось чаще, вспыхнуло синим пламенем и ни на минуту не хотело потухать. Ниалл переехал собственные принципы, покорно смирился с судьбой, принимая Персефону целиком. Она же приняла его грубость, терпела пороки, доказала, что это не просто прихоть и желание быть в постели Бога Света. Это нечто большее, заставляющее нас отключить рассудок, поддаться порыву сердца. Это то, что называется «влюбленность».

Девушка перевернулась на бок и распахнула ледяные глаза. Ладонь взметнулась вверх, пальцы перебрали лежащие платиновые прядки, что сейчас накрывали нагую спину, усеянную шрамами. Ниалл придвинулся ближе, коснувшись носом шеи. Сейчас он хотел, чтобы эти минуты превратились в вечность. В ее объятиях было тепло и спокойно, и не хотелось покидать ее ни на минуту. После бала у брата они, наконец, поставили точку в своих отношениях, определяясь с ролью в жизни друг друга. Ниалл распустил наложниц, представив Персефону двору. Она все чаще пропадала в его замке, а к Адриану возвращалась затемно, только забирала чистые вещи, навещала Дафну и возвращалась назад. Селена сияла ярче алмазов, когда видела глаза брата, любовно смотрящие на Персефону, ее ласковую улыбку, подаренную только ему. Адриан же фыркал, все еще не веря в чувства, особенно со стороны Ниалла.