Книга Песнь Света о черничной весне, страница 137 – Кира Цитри

— Я просила Повелителя забрать мой Хаос.

— И что же Повелитель? — спросил Ниалл, оставляя на шее Персефоны невесомые поцелуи, напоминающие ей касания крыльев бабочки.

— Не позволил. Сказал, не верит в истинность наших чувств.

Ниалл улыбнулся сквозь поцелуй, дыхание Персефоны участилось, голова в блаженстве запрокинулась назад.

— Я думаю, он хочет, чтобы ты сам попросил его об этом.

Ниалл застыл, челюсть крепче сжалась, роза выпала из ладони и мягко скользнула с шелковой простыни. Бог отвернулся, накидывая на плечи рубашку. Персефона схватила его за ладонь, заглядывая в глаза, и спросила:

— Что вы не поделили?

— Тебя это не касается, — холодно констатировал Повелитель. Он прикусил язык, вздохнул, проводя ладонью по волосам. Он не хотел вновь ее ранить грубыми словами, но Персефона перешла черту, и так зашла глубоко в его душу, цепляясь за нее черничными путами. Бог облизнул губы и, поддавшись порыву, прижал девушку к себе.

— В погоне за властью ты рискуешь потерять свой главный бриллиант, — с тоской сказала Персефона.

Ниалл наклонился к ее уху, коснулся его губами и прошептал:

— Самоуверенно считать себя моим бриллиантом.

Девушка смежила веки и ответила:

— Я говорила не о себе.

Ниалл отстранился, стало холоднее. Он пробежался пальцами по позвоночнику Персефоны, остановив свою ладонь на ее шее, точно говоря: «мне достаточно сомкнуть пальцы и я переломлю тебя точно тростинку». Но он касался ее едва-едва, будто боялся это делать, но каждое его прикосновение зажигало под ее кожей целый океан.

— О ком же ты тогда, мой птенчик?

Девушка откинулась назад, прижимаясь грудью к Ниаллу, и ответила:

— Я о твоем брате.

Ниалл застыл и отстранился.

— Ты ничего не знаешь! — холодно воскликнул он, подошел к столу, плеснул себе виски и залпом осушил стакан. Малиновый свет солнца охватывал его крепкую фигуру, выделяя рельефные мышцы и белесые шрамы.

— Так расскажи мне. — Персефона натянула платье на голое тело и села на диван с ногами, ровно как Ленар, который всегда так делал, когда оказывался в кабинете Повелителя. Ленар…как же сильно не хватает лучшего друга! — Что вы не поделили с братом? Откуда на твоей спине шрамы? О чем ты мечтаешь?

— Зачем тебе это знать, Персефона? — раздраженно спросил Ниалл. Он уперся ладонями в стол и опустил голову. Платиновые локоны пощекотали лицо, пряди закрыли глаза. Он продолжил: — Чтобы была возможность манипулировать мной, когда я в очередной раз разобью твое сердце?

Персефона вскинула брови, покачала головой, а затем вскочила с дивана, подхватила свой рюкзак и сказала:

— Я хочу узнать тебя целиком, Ниалл.

— Боюсь, ты будешь сильно разочарована, — зло улыбнулся он.

Персефона подошла к двери, собираясь уйти, но обернулась. Ниалл дернулся, вскидывая ладонь, будто собирался остановить ее, но в последний момент передумал. Рука безвольно упала вдоль тела, а глаза вспыхнули подобно солнцу, что встало из-за горизонта.

— Это мне решать: разочаровываться в вас, Повелитель, или нет. Только, когда в следующий раз захочешь задать мне вопрос, сначала ответь на два моих. Перестань отталкивать людей, которые любят тебя, –и она вышла из спальни Повелителя Света, так и не давая ему сказать и слова.

Он смотрел на дверь, и в голове его точно рой жужжащих пчел, гудели ее слова. Он постоянно отталкивает ее, будто уверен, что девушка никуда не денется. Но она ведь дорога ему? Или это просто мимолетная страсть, что ослепила душу жестокого Повелителя Света?