Книга Песнь Света о черничной весне, страница 148 – Кира Цитри

— Это ты! — воскликнул Алекс, сверкнув карими глазами. — Ты убил маму, паршивец!

Схватив валяющийся в грязи ремень, Алекс подлетел к сыну и в эту ночь он бил его как никогда. Со всей силой, что у него имелась, даже не прибегая к магии. Лицо Хонга было все в крови, на плечах, шее и спине рубцы, ноги не слушали его и когда отец закончил и ушел, он едва ли был в сознании. Мир перед глазами плыл, слез не осталось, как и сил существовать. В ту ночь Хонг понял одну вещь: он заставит отца страдать также сильно, как страдал он. Хонг ползком добрался до мертвого тела матери. Издалека казалось, что она просто спит. Ангельски красивое лицо было безмятежно и наконец она стала свободной птицей, что бестелесной душой парит в Небесном Царстве, ожидая перерождения. Хонг схватился за ладонь мамы, сжимая ее в своей кровавой руке.

— Мама, я буду сильным, — прошептал он. — Я тебе обещаю.

Хонга нашли на рассвете солдаты Солнца. Они не стали разбираться, подумали, что он умер и скинули его тело в яму. Только мужчина выжил назло всем. Однажды, он попросил аудиенции у Бога Света, ища способ воскресить мать. Ниалл даже слушать не стал. Он сказал:

— Сотни тысяч детей нуждаются в матери и что же, я должен воскрешать каждого? Мне некогда выслушивать пустые проблемы глупых смертных.

В эту минуту Хонг понял еще одну вещь: никто не спасет тебя, кроме самого себя, а имя Бога он внес в свою таблицу, чью голову он отсечет в первую очередь, став сильным. Хонг учился, изучая по ночам запрещенные заклинания из библиотеки, куда профессор из Академии Порядка выписал ему пропуск. Мужчина взрослел, укреплялись силы Порядка, но ему этого было мало. Хонг захотел подчинить себе все фракции, чтобы свергнуть Богов и быть самым сильным существом на Безграничье.

В один из самых прекрасных для Хонга дней он явился в свой старый дом. Отец сидел за столом, хлебая горячий суп из капусты, а вокруг него бегали дети, красавица жена, напевая под нос, пекла блинчики. Ярость охватила разум Хонга и мощная волна магии Порядка выбила дверь, срывая ее с петель. В безумном карем взгляде Алекс узнал собственного сына. Поднявшись, он вытер рукавом губы и, усмехнувшись, сказал:

— Я уж думал, ты сдох. Удивительно живучий, не то что твоя мать.

Глаза Хонга вспыхнули Светом, в одной ладони зажглась золотая магия, с другой срывались серебристые частицы. Лицо отца вытянулось, губы изогнулись в презрительной усмешке. Он обернулся к жене и впервые Хонг увидел эмоцию, не свойственную отцу — страх за семью. Он не собирался трогать никого, ему нужен был только мужчина, забравший жизнь его матери.

— Как меня зовут? — с вызовом спросил Хонг.

— И это твоя благодарность за жизнь, щенок? — вопросил отец.

— Как. Меня. Зовут?

Отец не ответил. Женщина прижала к груди мальчика и девочку, и попятилась назад, не сводя глаз с грозного мужчины. Хонг улыбнулся, обнажая ряд белоснежных зубов. Он сказал:

— Я думал, ты хочешь жить. Ну что же, раз это не так, не буду больше отнимать у себя возможность лицезреть твои размазанные по полу кишки.

С двух ладоней сорвалась магия. Свет золотыми частицами накрыл фигуру отца, а серебристый поток впитался в кожу, выжигая на ней ожоги до костей. Алекс зарычал, рухнув на колени. Сквозь пальцы, прижатые ко рту, потекла рубиновая кровь. Отец смеялся как умалишенный, а с уголка глаз капали горячие слезы, только в янтарной радужке не горело то чувство, которое Хонг все еще мечтал увидеть в глазах отца: сожаление. Сжав ладони сильнее, ногти впились в кожу до боли, а кровь интенсивнее полилась, заливая руки отца, его льняную рубашку и чистый, натертый воском деревянный пол. Алекс корчился от боли и магии сына, что буквально кипятила его органы. Отвернувшись, Хонг крепче сжал челюсть, посильнее запахнул полы плаща и коснулся нити Порядка, чтобы навсегда захлопнуть черную страницу книги под названием «Жизнь». Ниалл победил его однажды, но не сейчас. В этот раз Хонг не даст ему так просто победить и скоро голова Повелителя Света будет украшать его спальню как самый желанный трофей.