Книга Спрятанный подарок, страница 18 – Аннетт К. Ларсен

— Вроде как обычно, — ответила я, поставив сумку и приступая к уборке. Девушки постоянно были заняты вязанием носков, так что уборка часто оставалась на потом, и я взяла её на себя.

— Наверняка есть что рассказать помимо этого, Белль.

Я перевела взгляд на Грейс. Она была на два года младше меня и походила на отца, густые тёмные волосы, склоненная над вязанием голова, несколько выбившихся прядей закрывали лицо.

Я действительно могла бы рассказать больше. Всегда было что‑то, о чём я могла бы рассказать, но казалось неправильным приносить сюда свои проблемы. Так что же я могла сказать, не обременяя их?

— У нас новый управляющий, — произнесла я.

— Приятно слышать, — отозвалась Грейс, хотя, похоже, ей было не слишком интересно.

Мы все понимали, что избегаем вопросов, которые мне на самом деле нужно было задать. Поэтому я набрала в грудь воздуха и решилась:

— Как нога у папы? — спросила я с робкой надеждой.

— Она зажила хорошо, но вот с равновесием… — Её руки чуть‑чуть дрожали, пока она работала спицами.

— Что?

Грейс подняла взгляд, скрывая эмоции:

— Стало хуже.

Я закрыла глаза и опустила голову, ощущая всю тяжесть этих слов.

— За последний месяц он смог взяться лишь за несколько заказов, а во время последнего упал.

Моя надежда развеялась, как дым.

Мы все посмотрели на дверь, ведущую в комнату отца. Он всегда был немного неловким. Некоторые из моих самых ранних воспоминаний были о том, как он, спотыкался о что-нибудь и смеялся над этим. Он всегда всё обращал в шутку. Таков был его способ, суть того, кто он есть. Но за годы сёстры замечали, как неуклонно росло число его падений. Они старались не тревожиться, ведь ничего по-настоящему страшного раньше не происходило. Но за последний год… к тому времени, как я вернулась в Тетурн, перемены стали настолько резкими, что я сразу поняла, что что-то серьёзно не так. Он не мог сохранять равновесие даже стоя на месте, часто ронял вещи, которые держал в руках. Это было тяжёлое положение для любого, но папа кузнец, ну, или, по крайней мере, раньше им был. Ему больше нельзя было находиться рядом с горнами, раскалёнными прутьями и молотами, ведь теперь это стало опасно. Поэтому он брался за любую подработку, какую только мог. Чинил изгороди, ремонтировал шкафы… что угодно. Денег было вдвое меньше, чем он зарабатывал кузнецом, но это было хоть что-то.

Затем, несколько месяцев назад, он перестал смеяться над своими падениями. Дело было не только в том, что он осознал серьёзность происходящего, казалось, будто он сам менялся. Люди, конечно, меняются всё время, но не так, как он. Это происходило всего за несколько недель, рассказывали мне сёстры. Я виделась с семьёй лишь раз в месяц, в свой выходной. Когда я приехала в Тетурн, его неуверенная походка уже вызывала тревогу, но он всё ещё оставался моим отцом, вечным оптимистом и добрым человеком. А спустя два месяца его настроение и характер стали настолько переменчивыми, что в один момент он был заторможенным мечтателем, а в следующий — раздражительным тираном.

— Я говорила со всеми, кого только смогла найти, — сказала Грейс, её движения стали скованными и неуклюжими. — С врачами, целителями, аптекарями.

— Что они говорят?

Её руки наконец остановились, и она посмотрела мне прямо в глаза: