Книга Бессмертная и беспокойная, страница 18 – Мэри Дженис Дэвидсон

Мама? (Как будто она не могла попросить кого-нибудь присмотреть за Малышом Джоном?) Синклер? Парень, который, чёрт возьми, знал всё, не пришёл на двойные похороны?

Лаура? Она восстала против своей матери, дьявола, будучи самым набожным и богобоязненным человеком, которого вы когда-либо видели (когда она не убивала серийных убийц и не выбивала дерьмо из вампиров), но не побеспокоилась о том, чтобы пойти на семейные похороны?

Кэти-призрак отправилась в грёбаное мировое турне?

Антония? Гарретт? Ладно, я знала их не так уж долго, но они жили в моём (Джессики) доме бесплатно. Я взяла её к себе, когда её Стая не хотела иметь с ней ничего общего. Когда другие оборотни до смерти боялись её. А Гарретт? Я несколько раз спасала его от того, чтобы его не посадили на кол. Но они тоже меня бросили.

Какие, чёрт возьми, у кого-то из них были оправдания? Они должны были быть моими друзьями, моим женихом, моей семьёй, моими соседями по комнате. Так почему же я слонялась по этому шикарному особняку одна? Кроме Малыша Джона, храпевшего в углу? Чёрт, никто даже цветов мне не прислал!

Это было несправедливо. И не говорите мне, что жизнь тоже несправедлива. Как будто вампир этого не знает?

Глава 7

— О, Ваше величество! — ахнула Тина, и её голос на другом конце провода прозвучал напряжённо и огорченно. — Мне так ужасно жаль! Мои глубочайшие соболезнования. О, ваши бедные родители! Ваша бедная семья! Я помню, как потеряла свою, и она всё ещё так же свежа, как и была…

— Моё время, Тина, поняла?

— Ваше величество, чем могу служить?

Я вздохнула с облегчением. Кое-что за эту последнюю сумасшедшую неделю не изменилось. Тина всегда относилась ко мне как к королеве, и всем, кого любил Синклер, она отдавала всё, что у неё было. На самом деле, она была немного влюблена в меня, когда мы впервые встретились, пока я не уладила наше маленькое недоразумение («Я честна, как правитель, милая»), и с тех пор наши отношения были довольно сложными: повелитель/слуга/друг/помощник. Она всё ещё была за границей, но, по крайней мере, отвечала на звонки.

— Как король это воспринял?

— В том-то и дело. Никак не воспринял.

— Я уверена, он утешит вас по-своему, — успокаивала она. — Вы не хуже меня знаете, что с молчаливым человеком может быть трудно даже во время…

— Тина, ты забыла английский, когда поехала во Францию? Он никак не воспринял это, потому что ушёл. Удрал. Пуф. Пока-пока.

— Но… куда?

— Откуда язнаю? В последнее время мы, э-э, не очень ладили, и он недавно ушёл…

— И вы были слишком горды, чтобы позвонить ему.

Я ничего не сказала. Ничего!

— Ваше величество? Вы всё ещё на связи?

— Ты прекрасно знаешь, кара Господня, — огрызнулась я, получая дьявольское удовольствие от её стона на слове на букву «Г».

— Я позвоню ему, — сказала она, обрадовавшись, что у неё появилось хоть какое-то занятие. — Я попрошу его немедленно приехать к вам. Какие бы… трудности у вас ни были, смерть в семье, несомненно, перевесит другие соображения.

— Лучше бы ему так и сделать, если он когда-нибудь захочет потрахаться в ближайшие пятьсот лет, — пригрозила я, но почувствовала себя лучше. Тина была здесь ради меня (вроде как) и по делу. Она не застряла бы во Франции навсегда.

Синклер появится. Марк появится из того измерения, в которое он провалился. Антония придёт в себя и вернётся домой, волоча Гаррета за собой на поводке. Химиотерапия победит бы рак, и Джессика примчится домой, по своему обыкновению командуя нами. Моя жизнь (какой бы она ни была) снова станет нормальной.