Книга Там, где цветёт багульник, страница 113 – Элен Скор

— Почему ты так решил? – нахмурился я. Мы уже слишком далеко отошли от хутора и я всё больше склонялся к версии сыскаря, что нужно организовать поиски в ближайших окрестностях, я не идти всё глубже в лес.

— Следы!

— Где? Я ничего не вижу!

И тут Карим прямо на моих глазах снял с ветки длинный рыжий волос.

— Анна! – прошептал я, а потом уже в полный голос крикнул: - Анна! Анна, отзовитесь! Это я, Алексей Перовский!

С соседних деревьев шумно вспорхнули несколько птиц, а я всё не унимался, кричал, звал Анну, пока на моё плечо не легла тяжёлая рука Николая Ивановича.

— Не тратьте, голубчик, понапрасну силы, наш проводник уже ушёл вперёд и я всё больше склонен ему доверять.

Я и сам стал больше доверять этому странному конюху, и когда он в очередной раз присел возле старого пня, тоже наклонился и уже сам увидел потревоженную прошлогоднюю листву. Да и мох на пеньке был слегка помят, словно на него садились.

— Здесь отдыхать, - пояснил Карим, - потом идти туда, - он махнул рукой ещё дальше в лес.

С этого места следов стало больше, словно Анна стала подволакивать ноги, шаркая или по земле.

— С ней что-то случилось? – испугался я.

— Думаю, она надела сапоги, - догадался Иванович, - помните, девчушка сказала, что тетя взяла с плетня полушубок и сапоги. Скорее всего, они ей просто велики.

Мы некоторое время шли молча.

— Алексей, - вдруг позвал меня сыскарь, - вы заметили, что мы всё время идём вдоль реки?

Действительно, время от времени я слышал журчание воды, изредка между ветвей можно было разглядеть серебристую водную гладь.

— Ваша барышня выбрала правильную стратегию, так у неё больше шансов не заблудиться и выйти к людям.

— Тогда, может нам ускориться? – предложил я. - Нет смысла искать следы, если мы знаем, что Анна идёт вдоль реки!

— А вдруг она свернёт в сторону?

Да, он прав, не стоит рисковать.

Время от времени мы останавливались и завали Анну по имени, но ответом нам были только спугнутые шумом животные, да птицы.

Прямо на ходу мы подкрепились припасами из наших котомок и упрямо шли дальше. Вскоре стало вечереть, но Анну мы так и не нашли. Когда следов стало совсем не разобрать, остановились на ночлег, натаскали валежника и разожгли костёр. Огонь ночью далеко видно, вдруг Анна его заметит и выйдет к нам?

С каждой минутой становилось всё прохладнее, потянуло сыростью. На тёмном небе, одна за другой, зажигались звёзды, я отыскал глазами ковш большой медведицы и, глядя на него, стал тихонько молиться. Я просил у Господа только одного – пусть Анна найдётся, пусть она будет жива!

Рядом, накинув на плечи старое одеяло и опираясь спиной о ствол дерева, сидел Николай Иванович, Карим ковырялся в своей котомке. Вдруг, он стал раздеваться, снял рубаху, сапоги, оставаясь в одних штанах, после чего бросил в огонь кусочек хлеба и, кружась на месте, запел на незнакомом мне языке.

— Что с ним?

— Шаманская песнь, - ответил Иванович, - каждый молиться своим Богам как умеет.

Это продолжалось довольно долго: странный танец, отблески пламени на блестящих от пота мужских плечах, песня, состоящая из тягучих звуков. Всё это слегка завораживало. Я даже потерял счёт времени.

Когда Карим перестал петь, молча оделся и сел, уставившись взглядом на огонь, Николай Иванович зевнул, прикрывая рот ладонью.