Книга Там, где цветёт багульник, страница 111 – Элен Скор

Леса в этих местах перемежались с лугами, поросшими травой и кустарником. Живность почти не боялась людей, время от времени из-под лошадиных копыт стаями вспархивали шустрые куропатки. Чуть погодя дорогу перебежал заяц, бурый, уже облинявший, отпрыгнув на безопасное расстояние, он проводил нас любопытным взглядом.

— Вот, наглый, словно знает, что летних мы не стреляем! – как взрослый, цокнул языком Миколка.

И верно, зайцы летом худые, шкурки у них никчёмные. Да и зайчихи в это время как раз выводят очередное потомство. Их так и называют: травники или летники.

Часа через два Миколка вдруг свернул с основной дороги. Если бы не он, я бы даже не обратил внимания на прячущуюся в траве едва приметную тропинку.

— Там, у реки, хутор Филимона, - парнишка махнул рукой, указывая на рощицу молодых дубков.

И тут я услышал очень знакомый звук, он был далёким и глухим, но я не мог ошибаться – это был выстрел.

— Иваныч, ты это слышал? – повернулся я к сыскарю.

Тот кивнул головой.

— Охотники, - пожал плечами Миколка. Видимо, эти звуки были для него вполне привычны.

Скоро потянуло дымком, показались соломенные крыши домов, и раздался ещё один выстрел. И это точно не в лесу, звук слышался со стороны хутора.

— Ну ка, Микола, жди здесь, вперёд не суйся, мало ли чего!

Помня, что похитители едва не убили Семёна, а Акулину велели посадить в погреб, эти выстрелы явно не к добру!

От мысли, что там сейчас Анна, сердце болезненно сжалось.

Заметив моё волнение, Николай Иванович предостерегающе качнул головой:

— Алексей, не глупи! Не стоит сейчас спешить! Там может быть засада.

— Я идти, разведать, - заявил Карим.

Он перекинул мне в руки повод своего коня и, сделав несколько шагов, буквально слился с местностью. В который раз подумалось: не простой человек, этот конюх.

Раздалось ещё несколько выстрелов. Да что же там такое происходит? Время тянулось тягуче медленно, и я уже пожалел, что не пошёл вместе с Каримом.

— Смотрите, вон, машет! – Миколка оказался самым глазастым, заметив машущую руками фигуру.

— Это Карим! – я пришпорил коня.

Остановив коней у околицы, наказав Миколе их стеречь, Николай Иванович отдал одну из своих двустволок Кариму, и хотя конюх обычно обходился только ножом, в этот раз отказываться от ружья он не стал. А мой верный пистоль всегда был при мне.

На хуторе было всего двое взрослых мужчин, остальные – женщины и дети. Мы прибыли в очень драматичный момент, когда между хозяевами хутора и Климовым завязалась перестрелка. Василий засел в одной из изб и стрелял по всему, что движется.

Сын хозяина пытался проникнуть в дом через окно, но ничего не получилось, Василий его заметил. Теперь изба стояла с выбитыми стёклами. К дверям он тоже никого не подпускал.

Филимон с радостью принял нашу помощь, все вместе мы окружили дом, одновременно стреляя в дверь и окна. Василий просто не успевал перезарядить ружьё, так мы его и скрутили, связав по рукам и ногам.

Когда всё немного успокоилось, я спросил, у Филимона, где Анна? Тот не стал отпираться:

— Она должна быть с Эвикой, это моя жена. Где-нибудь прячутся. Чукрай, - подозвал он крутившегося рядом мальчишку, - ну ка, разыщи мамку!

Хозяйку нашли в соседнем доме, лежащую на полу в луже крови. Климов напал на жену Филимона, мало того – он стрелял в женщину. Повезло, что патрон был заряжен картечью на дикую утку, хозяйка отделалась многочисленными ранениями, но выжила. Именно этот выстрел мы слышали первым.