Книга Там, где цветёт багульник, страница 114 – Элен Скор

— Нужно установить дежурство, - сказал он.

— Я первый, всё равно не могу уснуть.

— Тогда держи! – Иваныч кинул мне своё ружьё, закутался в одеяло и лёг.

Сначала было тихо, а потом лес начал наполняться разными звуками: скрипело старое дерево, ухнув, пролетела сова, что-то прошуршало в траве, а потом в кустах. Я встрепенулся, хватаясь за ружьё. Хорошо, что взяли его с собой, есть чем защититься от дикого зверья.

И тут же по спине поползли холодные мурашки от понимания, что Анна там совсем одна, ночью, в глухом лесу. Губы сами прошептали её имя.

— Её не тронут. Я просить духов.

Я даже вздрогнул, услышав слова Карима. Совсем о нём забыл. Конюх всё так же сидел не шевелясь и смотрел на костёр.

Анна

Это был очень странный сон: ночь, костёр, возле костра танцует стройная рыжеволосая девушка. Её стан гибкий, словно лоза, руки порхают подобно крыльям птицы. Всполохи огня отражаются на её волосах, кажется, будто в кудри вплетены язычки пламени.

Я пытаюсь разглядеть её лицо, но не могу. Оно ускользает от меня, расплывается призрачным пятном. Девушка поёт на незнакомом мне языке, слов я не понимаю, но кажется, это что-то нежное и грустное.

Внезапно танцовщица резко приближается, её волосы колышутся, подобно змеям, на бесформенно лице появляется рот, он широко открыт. Она что-то кричит.

— Проснись!

От этого вскрика я вздрагиваю, открываю глаза и в тот же момент понимаю, что падаю. Руки машинально хватаются за ближайшую ветку. Сердце бьется в груди испуганной птицей, замерев, я пытаюсь прийти в себя, потом карабкаюсь назад, на толстую ветку.

Вскоре становиться понятно, что шаль, которой я привязала себя за ствол дерева, попросту развязалась, и я едва не свалилась вниз с почти трёхметровой высоты. А ещё я потеряла сапоги, видимо они свалились, пока я спала. Один из них лежит под деревом, а вот второго почему-то не видно.

Немного уняв дрожь, я осмотрелась. Уже почти рассвело, небо посветлело, на листьях и траве серебрились капли росы. Я прислушалась: лес жил своей жизнью, никому не было до меня дела. Дав себе ещё немного времени, чтобы успокоиться, я стала спускаться. Нужно набрать росы, чтобы напиться.

Подобрала лежащий внизу сапог, второй нашёлся в метрах пяти от дерева, на котором я сидела. Взяв его в руки, обратила внимание, что голенище мятое, словно его пытались жевать. Я замерла, глаза скользнули по смятой лесной подстилке, которую кто-то пытался копать, наткнулись на кучку помёта. Рядом, на влажной земле, отпечатался след небольшого копыта.

Копыта – это хорошо, копыта – значит, травоядное!

Надев сапоги, я принялась собирать росу. Нашла лист покрупнее, свернула его кулёчком и стряхивала в него висящие на кончиках травы капли. Собранной воды хватило на несколько глотков, влажными руками протёрла лицо, окончательно просыпаясь.

Под деревом я нашла несколько желудей, жаль, что их нельзя есть сырыми. Читала, что из них можно приготовить заменитель кофе, но обязательно требуется термическая обработка, чтобы удалить излишки дубильных веществ. Вот только ни спичек, ни огнива у меня нет.

И тут до меня дошло, чьи следы я видела. Это же кабаны! Именно они любят лакомиться опавшими желудями! Я опасливо осмотрелась и решила, что пора возвращаться к реке. Нужно идти дальше.