Книга Там, где цветёт багульник, страница 51 – Элен Скор

Первую ночь провели на постоялом дворе – в большой бревенчатой избе, пахнущей кислыми щами и брагой. Из удобств: таз и кувшин с водой, туалет на улице, куда мы ходили вместе с Зоей, карауля друг друга.

Следующий день казалось никогда не кончиться. Дорога совсем испортилась, временами казалось, что карета не переживёт очередной кочки и просто развалиться. Так что на очередной ночёвке мне было уже плевать на удобства, хотелось просто почувствовать под ногами твёрдую землю. А когда я легла в кровать, ещё какое-то время казалось, что я плыву по волнам.

Утром Машенька никак не хотела просыпаться, да и потом была какая-то сонная и вялая. Меня насторожили её красные щёчки.

— Да она же вся горячая!

Потрогав её лоб, я поняла что у Маши поднялась температура. Холодные ветра и сквозняки не прошли даром. И хуже всего, мы не могли ничего сделать, пока не доберёмся до города.

Как же я была рада, когда вдалеке показались дома Кузнецка.

Первым делом велела везти нас в больницу, кучер сначала заупрямился, но три рубля сделали его более сговорчивым.

Старое деревянное здание утопает в распустившихся кустах сирени, нежный аромат кружит голову. Оставив Машеньку с Зоей, быстро поднимаюсь на крылечко, Семён идёт следом.

Внутри прохладно, тихо, пахнет карболкой. На наши шаги из какой-то комнатушки выглядывает женщина в белой косынке и длинном, до пола, переднике.

— Доброго дня, нам бы доктора, - спешу я к ней.

Она хмуриться, окидывает нас внимательным взглядом, поджимая тонкие губы.

— Тимофей Иванович обедать отправился, через полчаса приходите.

— А если нам срочно? Кто-нибудь может его заменить?

— Всем вам срочно, - ворчит женщина, - чего у вас приключилось.

— У меня ребёнок заболел. Жар сильный.

— Ох, мамаши, нарожают, а что потом делать не знают. Всё вам мамок-нянек подавай.

— Что?

— Где ребёнок-то? Несите ужо, посмотрю.

— Семён! – обернулась я к своему молчаливому помощнику.

Тот кивнул и тут же вышел. Я осталась в больнице, опасаясь, что эта сердитая женщина уйдёт и где тогда её искать?

Семён вернулся буквально через пару минут, на руках он нёс Машу, следом шла Зоя. Увидев эту процессию, медсестра тяжело вздохнула:

— Идите за мной, кладите сюда, - указала она на кушетку, стоящую в небольшом кабинете, - да отойдите, не мельтешите!

К этому времени Маша словно впала в забытьё, её состояние пугало меня до дрожи. Если с сестрой что-то случиться, я себе этого вовек не прощу!

Тем временем медсестра ощупала голову и руки девочки, я заметила, что её движения стали быстрыми и чёткими, а на лбу пролегла глубокая морщинка. Это напугало меня ещё больше.

Мельком взглянув на меня, она велела:

— Мамашу в сторонку отведите, да усадите там, как бы в обморок не свалилась, мне одной с ними двумя не управиться. Ишь, побледнела вся, родимая! А ты, - обратилась она к Зое, - помоги мне ребёнка раздеть. Накутали-то! Малышку беленькой обтереть нужно, глядишь и полегчает.

Семён, подхватив меня под локоток, усадил на лавку, а две пожилые женщины склонились над Машенькой. Вскоре по комнате поплыл тяжёлый запах спирта и у меня голова закружилась ещё сильнее, того и гляди действительно потеряю сознание.

— А что это у нас тут, Павлина Сергеевна?

Я повернулась на мужской голос, в дверях стоял мужчина лет тридцати в лёгком плаще, под которым виднелся строгий костюм в мелкую тёмную полоску. В руках он держал трость с крупным деревянным набалдашником.