Книга Там, где цветёт багульник, страница 53 – Элен Скор

Навскидку я насчитала домов восемь-девять, не густо. А дорога вела нас дальше, по аллее из больших раскидистых лип, упираясь прямо в старые, чуть покосившиеся чугунные ворота.

Ворота были открыты и упирались в землю, скорее для того, чтобы они попросту не упали. Часть ветхого забора скрывалось в густо разросшихся зарослях сирени. За забором, ровно по периметру, росли липы, теперь понятно, почему усадьба называется Липки.

Семён немного сдвинул створки ворот, чтобы мог проехать наш экипаж, и мы двинулись дальше по старой липовой аллее. Через несколько метров деревья закончились, и мы оказались перед большим деревянным особняком с резными коньками и ставнями.

Я даже залюбовалась: стены двухэтажного дома были выкрашены в приятно желто-медовый цвет, ставни на окнах голубые, и всё это в обрамлении белого резного кружева. Настоящий боярский терем! Неужели, всё это теперь наше?

Тем временем карета подкатилась к широкому крытому крыльцу, сидевший рядом с возницей Семён спрыгнул на землю, собираясь открыть дверцу экипажа, как из-за угла выбежал какой-то мужик.

— Руки в гору, - закричал он, направляя на Семёна ружьё.

Семён поднял руки и стал медленно оборачиваться, успев шепнуть:

— Анна Афанасьевна, пригнитесь.

Тем временем мужик не унимался:

— А ну вертайся назад и передай своим, я без дозволения хозяина в дом никого не пущу! Так и знай! Иш, взяли моду, ездют и ездют! Нет никого дома! Хозяин в город на службу уехали.

— Так это сторож! – поняла я. – Любезный, - я распахнула дверь, - успокойтесь, не нужно ни в кого стрелять!

— Анна Афанасьевна, что же вы делайте, прячьтесь! – зашипел Семён, пытаясь встать так, чтобы заслонить меня своим телом.

Но я подобрала юбки и спрыгнула на землю. Увидев меня, мужик явно удивился.

— Баба, как есть баба! – уставился он на меня, но главное, дуло ружья опустилось немного ниже.

— Как вас зовут, голубчик?

— Гаврилой кличут.

— Скажи, Гаврила, это усадьба Липки? Может, мы не туда заехали?

— Так и есть, Липки, - закивал мужик.

— А прежние хозяева господа Климовы?

— Верно, хозява Климовы. Только они не прежние, а самые что ни наесть настоящие.

— Боюсь, голубчик, эти сведения несколько устарели. Я Анна Афанасьевна Никитина и эта усадьба теперь принадлежит мне.

— И документЫ есть?

— И документы и даже ключ, - я достала из кармана ключик, что передал мне поверенный.

— А как же Василий Яковлевич?

Видно было, что Гаврила несколько растерялся, про оружие он давно уже забыл, опущенное дуло ружья упиралось в землю.

— А что Василий Яковлевич? Поживает себе в Санкт-Петербурге, игорные дома посещает.

После последнего замечания Гаврила заметно грустнеет, видимо он хорошо знает о пристрастиях своего хозяина. Я, пользуясь его замешательством, иду к крыльцу, Семен тут же перестраивается, вставая между мной и Гаврилой.

Ключ старый, видно им давно не пользовались, как и замком. Он скрипит и застревает, не желая проворачиваться.

— Анна Афанасьевна, позвольте мне!

Семён мягко отстраняет меня и берётся за ключ. Тут Гаврила, всё это время находящийся в прострации, словно очнулся.

— Маслица надобно капнуть. Я сейчас!

Он скрывается за углом дома, а Семён в полголоса начинает мне выговаривать, что не стоило так рисковать и выходить из кареты, что он обо всём бы договорился.