Книга Там, где цветёт багульник, страница 50 – Элен Скор

Когда прибыли в Москву, уже вечерело. Никита собирал наши вещи, дожидаясь, когда схлынет толпа и можно будет спокойно выйти. Глянув в окно, я на мгновенье замер, думая, что мне показалось. Но нет, это была она, Анна Никитина, её рыжие волосы, словно костёр пламенели в толпе.

Схватив шляпу, протискиваясь сквозь стоящих у выхода пассажиров, я выскочил на перрон, но Анны там уже не было. Через минуту соседний состав тронулся с места. Я успел прочитать надпись на боку вагона «Москва-Пенза».

Мелькнули последние вагоны, а я всё смотрел им вслед.

— Алексей Борисович, голубчик, экий вы быстрый, мне за вами не поспеть.

Обернувшись, я увидел Никиту с вещами.

Только сейчас до меня дошла вся абсурдность ситуации. Зачем только я выскочил? Сам не знаю, что на меня нашло.

— Поедем домой, Никита Данилович, теперь спешить уже точно некуда.

Махнув рукой, я подозвал носильщика, и уже через час пролётка привезла нас к загородному особняку. Увидев меня, привратник тот час распахнул ворота. Немногочисленные слуги забегали, встречая хозяина, всё же я не был тут больше месяца.

И только когда всё немного успокоилось, мне принесли записку.

— Барышня на воротах оставила. Просила передать.

Написано карандашом. Я быстро пробежался глазами по строкам, уткнувшись в подпись: Анна Афанасьевна Никитина, и перечитал ещё раз.

Графиня Никитина уведомляла меня, что отправляется в Кузнецк.

Вот и Москва осталась позади, поезд неспешно увозил нас всё дальше и дальше. Вечерело, скоро совсем стемнеет, уставшая за день Машенька раскапризничалась. Я взяла её на колени, тихонько поглаживая по голове, пока Зоя пыталась навести порядок среди сваленных в кучу вещей.

К тому времени, когда она управилась, малышка уже уснула, и я переложила её на соседний диван. Очень хотелось чаю, но проводника не было видно, и я решила лишний раз не шуметь и тоже ложиться отдыхать.

Два дня в дороге тянулись бесконечно долго. Каждая большая остановка воспринималась как праздник. Мы одевались и шли гулять на перрон, иногда покупали что-нибудь вкусное, но только если Зоя одобрит.

На одной из таких остановок, когда я покупала свежую газету, увидела старика, продававшего старые потрёпанные книги. Среди них нашлась одна детская, с картинками. Я очень обрадовалась, будет чем занять Машу в дороге. Уже к вечеру она выучила целых три буквы.

Зоя сильно изменилась, стала намного тише, задумчивей. Меня она больше не задевала, иногда горничная подолгу смотрела в мою сторону, думая, что я этого не замечаю. Зоя всё больше возилась с Машенькой, стараясь дать мне немного свободного времени. Сестрица от меня почти не отлипала, видимо, скучала по матери.

В Пензу мы прибыли ближе к обеду. Но это был не конец пути, дальше только на лошадях. А это ещё три дня. Нам пришлось нанимать большую дорожную карету и это оказало не так-то просто. Если бы не Семён, меня бы уже несколько раз обманули. Поняв, что я не местная, многие тут же начинали задирать цены.

В конце-концов, пообедав в одном из трактиров, мы отправились дальше. Уже через пару часов пути в дорожной карете я вспомнила поезд с удобными вагонами и мягкими диванами, поняв, что просто не будет. Дорога выматывала. Хуже всех приходилось Маше, девочке было тяжело подолгу сидеть на одном месте, она всё чаще капризничала.