Книга Там, где цветёт багульник, страница 79 – Элен Скор

— В сарае кроме телеги ничего нет, прошлый хозяин всё распродал.

— Что ж, можно и на телеге. Так точно меньше внимания привлечем, - согласилась я.

— Я велю Гавриле, чтобы подготовил.

— Подожди, не спеши, пусть Гаврила сначала на охоту сходит. Акулина просила дичи набить.

— Я бы и сам на охоту не прочь, жаль ружьё только одно.

— Ничего, даст Бог, разживёмся, будет тебе ружьё!

Остаток вечера я провела в детской, играла с Машей, а потом уложила её спать.

Поднялась к себе, зажгла керосиновую лампу и тут что-то стукнулось об оконное стекло. Я вздрогнула и подошла к окну. На улице стоял Карим и махал мне рукой.

Ой! Я ведь совсем забыла, что обещала ему присутствовать на шаманском обряде. Он что-то говорил про ленточки, которые нужно повязать лошади на гриву. Я видела в комоде несколько штук.

Положив ленты в карман, накинула на плечи тёплую шаль, взяла с собой керосиновую лампу и пошла на улицу.

Кучер встретил меня у крыльца.

— Хозяйка, всё готово, пора начинать.

— Говори, что нужно делать.

В ответ он жестами поманил меня за собой. Мы пришли в тот самый загон, где паслись лошади. Карим попросил меня распустить волосы. Когда я расплела косу, он скинул рубаху и сапоги, оставшись в одних штанах.

— Надо делать огонь, - он указал на сложенные шалашиком мелкие поленья. – Ты делать, - указал он на меня пальцем,- только женщина можно!

Хорошо, что я взяла с собой керосинку. Подобрав кусочек бересты, я поднесла его к своей лампе, подержала, пока не появился язычок пламени, и аккуратно перенесла его на поленья.

Всё это время конюх, не шевелясь, стоял рядом, такое ощущение что он даже не дышал. Но вот огонь охватил одно полено, за ним второе, пламя разгоралось всё сильнее и он облегченно выдохнул.

— Огонь нужно накормить!

Карим достал из корзины свёрток, развернул тряпицу, в которой оказался ломоть хлеба, горсть сушеных ягод, ароматные травы. Он положил тряпицу с подаяниями на ладони и протянул мне. Я взяла горсть ягод и бросила в костёр. Не знаю, откуда, но мне казалось, что нужно сделать именно это. Потом я добавила немного ароматных трав и половину ломтя хлеба. Язычки пламени жадно вгрызались в подаяние.

— Хорошо! – радовался Карим. – Хозяйке огня нравятся еда! Можно начинать обряд!

— Карим, я принесла ленты.

— Хорошо! Очень хорошо! – обрадовался конюх.

Забрав у меня ленты, он повязал их на гриву Грозе, та стояла смирно, словно понимала всю важность момента. Потом у Карима в руках появился бубен и он запел на непонятном мне тягучем языке. Он пел, подпрыгивал, кружился вокруг огня и стоявшей рядом Грозы. Звук песни то нарастал, то становился едва слышным. Бубен звенел ей в такт.

Это продолжалось очень долго. Несмотря на ночную прохладу, плечи конюха блестели от пота. А я по-прежнему стояла и не могла сдвинуться с места, словно меня что-то тут удерживало.

Наконец, Карим упал на колени, уронив бубен за землю. Он тяжело дышал, не отводя взгляда от огня. Вдруг Гроза подошла к нему сзади и прихватив губами клок его волос, немного пожевала.

Карим одним плавным движением поднялся на ноги, погладив кобылу по заплетённой в косички гриве. Потом повернул голову в мою сторону.

— Теперь духи охраняют твой дом. Не забывай кормить огонь.

Я подошла и тоже погладила Грозу по мягкой шелковистой шёрстке, она довольно заржала, ей призывно ответил Буян. Кобылка переступила с ноги на ногу и не спеша направилась к своему другу.