Книга Там, где цветёт багульник, страница 88 – Элен Скор

Ромашка, взятая на прокат лошадка Алексея, на время поселилась в нашей конюшне. Гроза по началу на неё раздражённо фыркала, но со временем привыкла и приняла в свой небольшой табун. Буян же успевал обхаживать и одну, и вторую.

Карим помог мне оседлать Буяна, я старалась сама научиться всем этим премудростям, мало ли когда пригодится. Проверив подпругу, конюх подставил под мою ногу свои крепко сцепленные ладони.

По началу, когда Карим стал обучать меня верховой езде, я ещё пыталась взобраться в седло самостоятельно, но в длинных юбках это сделать было очень затруднительно. После очередного раза, когда я, запутавшись в подоле, чуть не свалилась под копыта коню, конюх настоял на таком вот быстром и удобном способе.

Я поставила ногу на его ладони и Карим пружинисто подбросил меня вверх, прямо на спину Буяну. Устроившись в седле, я выехала на тропинку. Алексей закончил крепить поклажу к седлу и присоединился ко мне. Оставшаяся в загоне Гроза проводила нас грустным ржанием, ей тоже хотелось побегать по лугам, но жеребёнок должен был появиться со дня на день и Карим следил за ней особенно тщательно.

Когда немного отъехали, Алексей поравнялся со мной, мы отпустили поводья, давая лошадям самим выбрать удобный для них шаг.

— Как ваши дела на лесопилке? – спросил Алексей.

— Уже отправили первую партию брёвен на постройку барака.

Разговор, как ни странно, зашёл о делах. Это, наверное, потому что сегодня мы выбрали для прогулки другое направление, мимо соснового леса, откуда доносился стук топоров.

Семён выбрал для вырубки делянку неподалёку от дороги, чтобы было удобнее грузить срубленные брёвна на подводы. Рядом с делянкой пришлось построить небольшую сторожку, а рядом, прямо под открытым небом, стол и лавки. Именно это неказистое строение стало именоваться лесопилкой номер два.

Сосны рубили, убирали все лишние ветки и складывали в штабеля. Ближе к вечеру фабрикант присылал две телеги и брёвна увозили. Но бывало так, что приезжала только одна телега, и приходилось оставлять ночного сторожа.

Для этого наняли дедка из Липок, который владел стареньким охотничьим ружьём. Потом сами лесорубы предложили ему готовить им обед, и старик решил переселиться в лес на всё лето.

Ветки с хвоей тоже шли в дело, и хотя у сосны они тонкие и хрупкие, но на растопку самое то, тем более, летом многие селяне готовили на специальных уличных очагах. Для этого использовали даже сосновые шишки.

Я разрешила жителям Липок забирать всё это бесплатно, поэтому время от времени в лес отправляли телегу с ребятишками, которые споро грузили её валежником и мешками с шишками.

На полях тоже всё зеленело. Почти все саженцы отлично прижились, а после дождей над землёй появились первые картофельные ростки.

На скотном дворе тоже было прибавление. Сидевшие на гнёздах несушки теперь выводили во двор только что вылупившихся цыплят.

Не прошло и месяца, а я уже как-то срослась, сроднилась с этим местом и увлеченно рассказывала обо всём Перовскому. Алексей Борисович меня внимательно слушал, иногда задавал вопросы и даже шутил. Кажется, ему действительно все это было интересно.

— Я, наверное, вас совсем заболтала, - опомнилась на его очередной шутке. – Теперь ваша очередь, расскажите, чем вы занимаетесь? Зачем прибыли в Кузнецк.