Книга Там, где цветёт багульник, страница 94 – Элен Скор

Я зажгла стоящую на столе спиртовку, поставила на неё мисочку с сургучом. Нанесла несколько капель расплавленного сургуча на дно ящика и прикрепила конверт. Немного подождала, пока сургуч остынет и схватиться, потом перевернула ящик и потрясла его. Конверт держался крепко.

Вернув ящик обратно в стол, я сложила в него бумаги, а потом задумалась, что делать с деньгами. По-хорошему, их нужно было отвезти в банк, вот прямо завтра это и сделаю, а пока…

Мой взгляд упал на старую, давно выцветшую диванную подушку, потом я вспомнила, что у меня в спальне стоит корзинка с рукоделием. Зоя сказала, что пора учить Машу вышивке, и я за компанию тоже взяла себе полотенце, на котором хотела вышить простенькие цветочки.

Сходив за корзинкой, я подпорола на подушке один из швов, потом спрятала внутри, среди слежавшейся овечьей шерсти, бумажные купюры, оставив только несколько, мелкого достоинства, и всё аккуратно зашила. Пожамкала подушку, осмотрела со всех сторон – вроде, не заметно.

Положив подушку назад на диван, вернула корзинку в свою спальню. Потом взяла приготовленную стопку бумаг, перевязала бечевкой и постучала в комнату, где поселился Василий Климов.

— Вот, возьмите. Это принадлежало вашим родителям.

Он сухо меня поблагодарил и сообщил, что на ужине его не будет.

— Хочу пораньше лечь спать, уеду рано утром, чтобы вас не беспокоить.

Вот и хорошо, не хотелось бы видеть за столом его надменную физиономию.

За ужином нам прислуживала Акулина, виновато пряча глаза. Рада, что она одумалась.

Дождь закончился ещё днём, но тучи не спешили расходиться, потемнело сегодня рано и меня саму потянуло в сон.

С трудом сдерживая зевоту, я пожелала Семёну доброй ночи и отправилась к себе. Прямо в одежде села на кровать и, кажется, уснула.

Алексей Перовский

— Зоя, что случилось? Где Анна Афанасьевна?

— Беда у нас, барин! Беда! Пропала наша хозяйка! – служанка снова залилась слезами.

Поняв, что я от неё толком ничего не добьюсь, спросил только одно:

— Где Семён?

— Так у себя в комнатке лежит, - Зоя вытерла глаза большим, больше похожим на скатерть, носовым платком.

— Отведи меня к нему.

Зоя закивала головой, а потом засеменила впереди, направляясь в дальнюю часть дома, где жили слуги. Семён лежал на кровати, голова перевязано, лицо цветом соперничает с белыми простынями, под глазами залегли глубокие тени, на скуле наливается голубизной свежий синяк.

— Давно он так?

— Да с ночи ещё, - всхлипнула Зоя.

— Кто-нибудь может объяснить мне, что тут происходит?

— Я могу.

Прихрамывая и опираясь одной рукой о клюшку, к нам подошёл старик. Кажется, я видел его несколько раз во дворе. Анна упоминала, что это денщик её отца.

— Зоя, чаю вскипяти и поесть чего-нибудь дай, видишь, человек с дороги.

Отослав служанку, он повернулся ко мне.

— Пойдёмте, барин, сядем, тяжко мне долго стоять. Там всё и обскажу.

Мы вышли на террасу, я сел в плетёное кресло, а мой собеседник опустился на обычный табурет.

— Где Анна, - я снова задал один и тот же вопрос.

— Пропала.

— Как пропала?

И старый денщик рассказал мне, что вчера утром в дом заявился сын прежних хозяев, Василий Климов, и принялся тут командовать, а служившая ещё при его родителях кухарка стала ему во всём помогать

— Аннушка-то сразу смекнула, что что-то тут нечисто и мне обсказала, я обещал присмотреть, да вот не сберёг… - старик тяжело вздохнул, держащая клюшку рука слегка задрожала.