Книга Там, где цветёт багульник, страница 97 – Элен Скор

Меня, опытную, всякое повидавшую женщину обвели вокруг пальца! Неужели, так действует молодое тело и отголоски сознания прежней Анны? Или я слишком расслабилась в тихой и уютной провинции?

Господи, Маша! Что с ней? Надеюсь, её не тронули. Если похитители не нашли документы на владение усадьбой, они совсем не в курсе, что половина имущества принадлежит моей младшей сестре.

Если Зоя и Трофим Иванович живы, они должны защитить малышку! Семён им поможет. Хотя, если я хорошо знаю своего управляющего, он уже бросился на мои поиски.

А моя задача теперь - выжить. Выжить и найти Машу!

Для начала нужно вернуть чувствительность телу, я облизала языком сухие, потрескавшиеся губы и попыталась пошевелить ступнёй: одной, потом другой. Ноги тут же прострелило сотнями острых игольчатых разрядов, это кровь хлынула по застоявшемуся без движения телу.

Превозмогая боль, сцепив зубы, я сжимала и разжимала пальцы на руках и вскоре почувствовала текущее по венам тепло и даже смогла пошевелиться.

Мелькнула мысль, что нужно попытаться сбежать, ведь меня никто не охраняет, но скоро поняла, что это пустая затея, тело меня почти не слушалось, а в голове стоял туман. Единственное что я смогла, это сесть. Глаза уже неплохо приспособились к темноте, я поняла, что лежу прямо на полу дорожной кареты, накрытая вонючим шерстяным одеялом. Попыталась зубами развязать узел верёвки, но пересохшие губы треснули и закровили.

Держась за стенку кареты, попробовала встать, чтобы выглянуть в прикрытое шторкой окошко. Вдруг снова услышала мужские голоса.

— Кажись, проснулась. Слышишь, шебуршится! Придётся снова сонной настойкой поить. Сколько раз мы ей уже давали? Два? Три?

— Три раза. Сокол сказал, что больше нельзя, помереть может, а мне ещё нужно у неё выпытать, где документы лежат и подпись получить!

Один из этих голосов был мне хорошо знаком – это Василий Климов. Значит, документы он так и не нашёл и Маша пока в безопасности!

— Неужели, на месте не мог этого сделать? Девка-то вроде одинокая.

— Много ты знаешь! Она хоть и одинокая, но знакомства у неё в Кузнецке. Она с самой Бобровой дружбу ведёт. Да ещё Акулина про постояльца говорила, вроде как вернуться скоро должен. А мне посторонние глаза ни к чему!

Значит, Акулина ему помогала! А ведь я ей доверяла, от этого предательства стало особенно горько.

— Долго нам ещё ехать? – спросил Василий.

— Уже скоро будем. Да ты не боись, барин, места тут глухие, никто не найдёт! Одно слово – севера!

Мамочки, севера! Это сколько же дней я валялась без памяти? Зачем так далеко?

Голоса замолчали, и я попыталась потихоньку открыть дверь кареты, но у меня ничего не получилось – заперто. Но зато я снова могла шевелиться и в голове слегка прояснилось. Ещё одна хорошая новость: убивать меня пока никто не собирается.

Но я по-прежнему очень хотела пить, а ещё в туалет.

Сев на лавку, я постучала локтем в стенку кареты.

— Слышишь? Я же говорил – шебуршится!

— Останавливай, глянуть нужно.

— Тпрууу, родимые!

Карета последний раз качнулась и остановилась. Послышались шаги, а потом дверь отворилась, внутрь заглянул Василий Климов.

— Оклемалась? – услышала его насмешливый голос.

— Пить дайте! – прохрипела я.

— А гонор, гляди, никуда не делся, - усмехнулся он. – Ну, ничего, не таких обламывали! Филимон! Подай флягу!