Книга Там, где цветёт багульник, страница 96 – Элен Скор

— Нехороший он человек! Глаза злые! – заявил конюх.

— Он столько в деревне девок перепортил! Одна даже утопилась, – добавил второй мужик.

Руки они с моего позволения уже отпустили и Карим продолжил свой рассказ.

Хоть к вечеру распогодилось, но стемнело рано. Карим тоже собирался ложиться спать, когда дверь хозяйского дома отворилась и оттуда сначала вышла кухарка с саквояжем в руках, а потом он увидел Василия Климова, который нёс на руках Анну.

Конюх смекнул, что дело тут не чисто и задами побежал в комнату к Семёну, с трудом его растолкал и рассказал об увиденном. Они взяли ружьё и вместе они бросились в погоню. Вот только Климов был не один, за воротами его поджидала коляска.

Семён кинулся в драку, пригрозил ружьём, но только действовал он медленно и неуклюже, а подельников Василия оказалось больше. Карим показал четыре пальца.

— Семёна по голове стукнули, а я прятаться. Потом следить. Они в город ехать, я разговор слушать.

По его словам выходило, что от Анны пытались узнать про какие-то бумаги и я, кажется, догадываюсь, какие. Но она никак не просыпалась. Тогда главный сказал, что Анну нужно увезти из города и спрятать.

— Главный? Не Климов?

Конюх покачал головой.

— Нет, не Климов. Их слишком много, я решил следом ехать. Конь нужен.

— Вместе поедем!

Карим наскоро наказал Гавриле присматривать за жеребой кобылой, потом отвязал с её гривы одну из ленточек и спрятал за пазухой.

Вдвоём мы сели на Буяна и так добрались до деревни, где я раздобыл телегу с лошадью, чтобы добраться до города. В Кузнецке я первым делом послал в Липки доктора, потом забрал коня, которого до этого уже брал в аренду и вместе с Каримом отправился к дому, где с его слов держали Анну.

Вот только когда мы туда приехали, дом был пуст. Свежие следы на ещё не просохшей от дождя земле, говорили о том, что тут совсем недавно выезжала тяжело груженная карета.

Мы опоздали!

Анна

— Пить…

Как же хочется пить! Я зык кажется распухшей сухой наждачкой и вместо слов изо рта вырывается только сиплый стон. В ответ голова пульсирует тупой болью, я пытаюсь пошевелиться и не могу.

Меня словно молнией пронизывает испугом, диким, иррациональным. Он действует будто толчок, и ко мне возвращается чувствительность. Сначала я ощущаю лёгкое покачивание, словно лежу на дне лодки, и её качают волны. Потом в нос пробирается мерзкий запах мокрой шерсти и застарелого пота. От него начинает мутить.

Вместе с запахом приходят звуки: ритмичное поскрипывание, громкая трескотня сверчка, глухие, далёкие голоса. Я пытаюсь открыть глаза и сначала ничего не вижу, но постепенно начинаю различать какие-то силуэты. Скоро до меня доходит, что тут просто темно.

А где это – тут?

Пытаюсь привстать, но тут же падаю обратно, всё тело затекло и меня совсем не слушается. При повторной попытке я ко всему прочему поняла, что у меня связаны руки.

Эта новость словно даёт ещё один толчок, и я начинаю думать, вспоминать.

Меня явно похитили и куда-то везут. Место, где я нахожусь, похоже на дорожную карету. Я даже различаю топот копыт по мягкой просёлочной дороге.

Из последних воспоминаний: внезапное появление Василия Климова, его предложение выкупить усадьбу, потом ужин, на который он не пришел и резкая сонливость. Меня опять опоили!