Книга Там, где цветёт багульник, страница 99 – Элен Скор

Навстречу нашему возку вышли несколько женщин и детей. Мы подъехали ближе и остановились на большой свободной площадке между домами, и я поняла, что это не деревня, а скорее всего хутор.

Тут я впервые смогла рассмотреть нашего возницу. Приземистый, бородатый, с чуть раскосыми глазами, он был похож на лешего. Одна из женщин бросилась ему навстречу.

Значит, Филимон привез меня к себе домой! Вот только зачем? Зачем было ехать так далеко?

Тем временем дверца кареты открылась.

— Выходи! – велел Климов.

Придерживая связанными руками длинные юбки, я выбралась наружу. Василий тут же подхватил конец верёвки, привязанной к моей талии, и намотал себе на кулак.

Филимон о чём-то говорил со своей женщиной, оба при этом смотрели в нашу сторону. Дети тем временем, окружили карету, с любопытством заглядывая внутрь.

Я тоже успела немного осмотреться. Большую поляну, где мы стояли, окружали три крепких бревенчатых дома, за ними виднелось много более мелких надворных построек. Деловито копошились в траве куры, чуть дальше паслась привязанная за рога коза.

Видимо о чём-то договорившись, Филимон подошёл к нам.

— Это Эвика, моя хозяйка, - представил он женщину.

Её тёмные, чуть раскосые глаза смотрели на нас с любопытством.

— Чего ты, барин, бабу свою на привязи как собаку держишь?

— Чтобы не сбежала, - буркнул Климов.

— А куда тут бежать? – усмехнулась хозяйка. - До ближайшей деревни почитай верст тридцать, а до города все сто. И лес кругом. А в лесу волки да медведи. Бывает, что рыси встречаются. Я за грибами и то с ружьём хожу.

Женщина говорила чуть на распев, слегка окая. И самое главное, Василия она не боялась, вела себя с ним на равных.

— Пойдём-ка голубка, я тебя накормлю, да переодену. Чукрай, ну ка баню нам затопи, - велела она крутившемуся рядом подростку.

Василий видимо проникся, верёвку с моей талии срезал ножом, а вот руки развязывать не стал. Но Эвика словно этого не заметила, позвав меня за собой. И я пошла. Уж лучше с ней, чем с Климовым.

— Звать-то тебя как?

— Анна.

— Платье на тебе, смотрю, богатое, барское. Никак, боярышня?

— Боярышня, - кивнула я, тяжело вздохнув.

— Ну, не печалься, боярышня, я тебя в обиду не дам. Моему старшенькому как раз жена нужна. Вот вернётся с охоты, я вас и сведу. Коль, понравишься, так тут и останешься.

Она завела меня в один из домов. Посреди горницы стояла большая русская печь, она словно делила дом на зоны. В одном углу ютилась кровать, в другом, ближе к окнам, длинный деревянный стол и лавки. Над столом в углу висели почерневшие от времени образа.

Ещё один угол занимали сундуки, сверху на них лежали старые тюфяки.

— Садись за стол – велела хозяйка.

Взяв нож, она разрезала верёвку на моих руках, потом принесла целую миску ещё горячей каши, похожей на перловую, к ней добавила ломоть серого хлеба и кружку молока.

Есть пришлось деревянной ложкой, я не сразу приноровилась, но после вынужденной голодовки эта простая постная еда казалась необыкновенно вкусной. Накинулась жадно, но тут же себя одёрнула, стараясь тщательно всё пережёвывать, иначе пустой желудок может просто не выдержать слишком большого объема пищи.

Эвика, тем временем, открыла один из сундуков, достав оттуда рубаху и что-то вроде сарафана из грубой домотканой ткани.