Книга Каратель. В постели с врагом, страница 44 – Виктория Кузьмина

— Не бойся, Сонечка, – прошептал он. Его дыхание, пахнущее мятным леденцом и чем-то химически-сладким, обдало мое лицо. Он говорил так тихо, что слова были только для меня. – Все уже позади. Ты дома. В безопасности.

Эти слова повисли в воздухе отравленной лентой. «Дома». «В безопасности». Это была не забота. Это была констатация факта моего окончательного пленения. Клетка захлопнулась. И теперь в ней было два сторожа.

Я перевела взгляд на отца. Он, отвернувшись к бару, с грохотом ставил хрустальную стопку, расплескав коньяк. Его плечи были неестественно напряжены. Он не смотрел на нас. Он был сломлен. Не страхом за пропавшую дочку, а появлением Виктора. Его авторитет, его гнев растворились, как дым, перед этой мрачной, гипнотической силой.

А потом я снова посмотрела на Виктора. Он уже выпрямился, отступив на шаг, но его глаза не отпускали меня. И он улыбнулся. Тонко, едва тронув уголки губ. В этой улыбке не было ничего человеческого. Было все. Холодный триумф, уверенность во владении и беззвучное, неотвратимое обещание.

Обещание того, что наша прерванная ночь в охотничьем домике обязательно найдет свое завершение. Теперь, когда некому было меня спасти.

Спасибо вам за вдохновение, за комментарии и поддержку этой истории! Вы самые лучшие)

Следующая глава выйдет 2 января:)

База карателей встретила его гробовой, неестественной тишиной.

Обычно это место гудело, как растревоженный улей: лязг железа в тренировочных залах, приглушенные крики инструкторов, тяжелое дыхание бегущих по внутреннему двору. Сегодня же комплекс из темного кирпича и бронированного стекла замер, будто впав в спячку или траур. Даже ветер, носивший над ограждением колючую проволоку, казался приглушенным.

Тимофей проехал через КПП, кивнув молчаливому часовому, и оставил джип на почти пустой стоянке. Его взгляд скользнул по фигурам у входа в основное здание.

Молодые. Слишком молодые. Парни, а то и мальчишки, с глазами, в которых еще не осела пыль утраты, но уже горел черный, недетский огонь мести. Не сироты из системы, которых забирали в детский дом.

Эти были другими. Их забрала не безликая система, а конкретная беда: нападение на семью, пожар, «несчастный случай», устроенный теми, против кого они теперь клялись сражаться. И защищать от них другие семьи.

В их сбившихся в кучку позах, в тихом перешептывании читалась не столько воинская дисциплина, сколько стадный инстинкт раненых зверей. Тим бесстрастно отметил про себя: скоро из них выбьют эту дурь. Или сломают. Или похоронят. Здесь не было места мягкости.

Кинг, шедший рядом, хмуро курил, не глядя по сторонам. Его обычно едкая насмешливость куда-то испарилась, лицо было каменным. Они прошли через пустынные коридоры, мимо закрытых дверей классов и спортзалов. Даже воздух здесь пах иначе. Не потом, порохом и металлом, а стерильной чистотой и чем-то тягучим, тревожным. Страхом.

Их командир, Степан, жил на самом верху, в переоборудованном чердаке главного корпуса. Лестница, ведущая туда, была узкой, крутой, без перил — своеобразный тест на решимость для каждого, кто поднимался. Тим шел молча, ступени под ногами слегка поскрипывали.

Кинг остановился у последней, неприметной двери. Не постучал. Просто кивнул.

— Ты последний. Остальные уже побывали. Он ждет.