Книга Каратель. В постели с врагом, страница 46 – Виктория Кузьмина

Слово повисло в воздухе, тяжелое и нереальное. Тим выпал в осадок. Его мозг, моментально изучивший информацию через фильтры логики и опыта, наткнулся на непреодолимое противоречие. Он уставился на командира, не веря своим ушам.

— Да бред! — вырвалось у него наконец. — Этот вид встречаются реже арбитров и видящих! А этих… этих вообще по пальцам одной руки пересчитать можно. И ты знаешь, что все они под крылом у самых могущественных крыс, что стоят у власти. Встретить на улицеСоблазн… невозможно. Они слишком ценны. И слишком уязвимы. Их одних не выпускают. Очень, очень редкие ведьмы.

Он говорил заученные постулаты, аксиомы его мира. Соблазнительницы, были редкими существами, живыми реликвиями, оружием и сокровищем одновременно. Их берегли как зеницу ока. Когда-то давно их как арбитров и видящих большую часть перебили ведь они имели власть над двуликими и людьми. Соблазнительницами их начали звать как раз в то черное время ведь они начали использовать очарование не для достижения мира, а для спасения своих жизней. До того их вид называли Миротворцами. В отличии от тех же арбитров, видящих и лекарей, миротворцами могли быть исключительно женщины. Хрупкие и безбожно красивые женщины. Одним своим словом такая могла остановить вражду что тянулась годами. Сильные и слабые одновременно. Их красота была проклятьем ведь любила такая бабочка в жизни единожды и родить могла тоже только от одного.

Того, кого полюбит. А везло красавицам крайне редко. Первой всегда рождалась девочка. Она рождалась даже если мужчина с которым эта ведьма связана её не любил. Но вот второй ребенок и последующие могли получить шанс на жизнь только если любовь взаимна. Как правило - ребенок всегда был один и к рассвету своих сил его мать уже сгорала оставляя юную соблазнительницу одну против жестокого мира.

— Я знаю, как пахнут ведьмы разных ветвей, Тим, — Степан говорил теперь тише, но каждое слово было отточенным лезвием. Его взгляд буравил Тимофея, читая его, видя глубже кожи. — И запах Судьи, и Видящего, или Знахарки — сильно отличаются. Но один раз в жизни почуяв запахискры… его никогда не спутаешь. Они пахнут совершенно особенно. И от тебя сейчас несет ею, Тим. Она точно была с тобой. Была близко. И ты… — Командир принюхался снова, и его лицо исказилось гримасой, в которой было что-то от омерзения и… зависти? — Ты что, связь с ней… Тытрахалеё?!

Тимофей отпрянул так, будто его ударили. Шок был настолько полным, что на мгновение выжег все — и злость, и раздражение, и привычную уверенность. В голове, словно на вспышке света, возник образ. Соня. Ее огромные, темные, полные слез глаза. Ее хрупкие плечи. Запах… Да, запах. Не просто «весна». Что-то глубокое, сладкое, проникающее, от которого кружилась голова и зверь внутри вставал на дыбы. Он думал, это просто… она. Ее естественный аромат, смешанный со страхом и невинностью.

«Будь нежен. В мой первый раз.»

Ее слова прозвучали в памяти с новой, чудовищной силой. Первый раз. Невинность. Пробужденная Соблазнительница обладала силой, но та, что еще не пробудилась… она была просто магнитом. Живой, ходячей искрой, способной разжечь любое пламя, сама того не ведая.

— У обычного человека не может быть такой дочери. Герц бы уже возвысился с её помощью. — фраза вырвалась у Тима низким, опасным рычанием. Он не отстранялся, а наоборот, подался чуть ближе к Степану, его взгляд стал узким, острым. — Она обычная девчонка. Напуганная крольчиха. Где ей до…