Книга Каратель. В постели с врагом, страница 53 – Виктория Кузьмина

От этого осознания его передернуло. Он резко, до хруста в тормозах, ударил по педали. Машину бросило в занос, резина взвыла на льду. Он впился пальцами в руль, так что кожа на костяшках побелела. В голове, яркие и нестерпимые, как вспышки боли, кадры: ее стройное, загорелое тело, обнаженное перед ним в бане. Капли воды на ключицах. Изгиб позвоночника. Влажные ресницы и щёки зацелованные жаром.

А теперь… это тело в чужих руках. В чужих. Кто-то другой будет видеть этот стыдливый румянец на щеках. Кто-то другой услышит ее тихий стон.

Сука.

Он поднял глаза, отрывая взгляд от дороги, и увидел в отражении лобового стекла свое лицо. Но это было не его лицо. Глаза горели желтым огнем, зрачки сузились в щелочки. Из-под верхней губы обнажая длинные, острые клыки. Зверь рвался наружу, раздирая грудину изнутри немым, яростным ревом.

НЕ ОТДАМ.

Мысль была не его. Она была древнее, примитивнее, вопила из каждой клетки, пропитанной ее запахом.

Это все ее магия, прошипел в ответ холодный, рациональный внутренний голос. Он ненавидел! Ненавидел мразь Герца и его отродье. Ненавидел.

Чертова искра в ней. Соблазнительная сучка. Падший ангел в облике невинности. Она тянет, как наркотик. Заставляет забыть о мести, о долге, о здравом смысле.

Но она не опасна, пока не проснется, пытался он убедить себя. Пока не присвоит ее кто-нибудь…

Кто-нибудь?!

Кто?

Внутренний рев прорвался наружу низким, звериным рычанием, от которого задрожало стекло.

Машина снова рванула с места, набирая бешеную скорость.

Она крышу рвет. Эта девочка. Его. Помечена им. Принадлежит другому.

Она в другом доме. Ее держит другой мужчина... В ее крови, после того, что он сделал, есть частица его.

И если кто-то другой посмеет тронуть…

Он почти доехал до города когда увидел зарево. На въезде в частный сектор, где стоял небольшой, ухоженный домик, пылал огонь. Пламя лизало стены, рвалось из окон, окрашивая снег в адское, оранжевое сияние. Ни машин скорой, ни пожарных не было. Тишина и треск огня.

И около дома, едва заметная на фоне этого кошмара, двигалась маленькая фигурка. Ребенок. Девочка. Она что-то тащила от дома. Что-то большое, неподвижное.

Борзов резко свернул с дороги, подлетел к месту происшествия. Свет фар выхватил из темноты сцену, от которой кровь застыла в жилах.

Девочка лет семи-восьми, в промокшем ночном платьице, босая, тащила за руки по снегу девушку. Женщину. Без сознания. Лицо ребенка было искажено не детским страхом, а сосредоточенной, нечеловеческой яростью. И вокруг нее… воздух дрожал. Словно в жаркий день над асфальтом.

Тимофей выскочил из машины. Девочка, заслышав шаги, резко обернулась. Увидев огромного незнакомца, она вскрикнула. Не плач, а предупреждающий, злой клик.

— Не подходи!

И в воздухе запахло озоном, как перед грозой. Заложило уши.

Тимофей застыл. Как вкопанный. Он не мог сдвинутся физически. Арбитрский приказ. Сила, что вибрировала вокруг этой малышки, была ему знакома. Очень. Такой же редкой, такой же дикой энергетикой обладал Агастус и его сестра. Та, которую он теперь по просьбе друга охранял, возил по клиникам, по магазинам.

Арбитрская кровь.

Девушка на земле простонала, зашевелилась. С трудом поднялась на локти, откашлялась.

— Ава… что… что произошло? — ее голос был хриплым от дыма.