Книга Каратель. В постели с врагом, страница 74 – Виктория Кузьмина

Я не находила себе места.

Его квартира, просторная, стерильная, безликая, была огромной клеткой с видом на окраину города. После того как дверь закрылась за ним, тишина обрушилась на меня как оглушающий пузырь.

Я ходила из угла в угол в попытке найти себе место, но его не было. Не было в этом доме места для меня. Я вообще не должна была тут оказаться. Никогда.

Пол был холодным даже сквозь носки. Все тут было пустым.

В голове не укладывалось. Откуда во мне столько глупости и смелости? Вот действительно. Если бы искали человека, идеально иллюстрирующего выражение «слабоумие и отвага», на афишу можно было смело ставить мой портрет.

Я. Добровольно. Шагнула в квартиру Борзова. Сама.

В этот раз у меня был выбор.

После всего, что между нами было. После унижения в его доме, после страха, который выворачивал душу наизнанку. Я, чёрт подери, доверила ему своё будущее. Свою жизнь. Он ведь так легко и жестоко сломал меня, а потом, с той же пугающей лёгкостью, собрал, пытаясь склеить осколки неловкой, уродливой заботой.

А ещё я сделала немыслимое.

Сбежала.

Я сбежала издома. Из-под крыла отца и из-под тяжёлого, леденящего взгляда Виктора. С кольцом на пальце. Перед самой свадьбой. Я сорвала их планы, их сделку, их тщательно выстроенный план на мою жизнь.

Отца удар хватит.

Эта мысль пронеслась с горьким, едким удовлетворением. А потом добьёт известие о том,с кемя сбежала.

С оборотнем.

Отец презирает их больше всех на свете. Да, мне конец. Если они найдут.

Я отрезала себе все пути к отступлению. Не перерезала. Нет. Хуже. Вырвала с корнем, с кусками плоти и осколками костей. Назад дорога только в белых тапочках.

Виктор мне этого не простит. Никогда. И отец… Отец предпочтёт, чтобы эти белые тапочки стали реальностью, лишь бы не видеть моего позора, брызжущего грязью на его безупречную репутацию.

Паника, острая и слепая, снова подкатила к горлу. Мне нужно было двигаться. Действовать. Но что? Я была как мышь в лабиринте без выхода.

Чтобы успокоить себя, я пошла на кухню. Она была образцом бездушной чистоты. Глянцевые белые фасады, хромированная техника, ни пятнышка, ни соринки. Но в ней не было души. Не было потёртости на ручке холодильника, засаленного уголка у плиты, приоткрытой пачки чая. В этой квартире никто не жил.

И в голову, коварная и ядовитая, заползла мысль. А наверное, сюда он приводит женщин. Тех, с кем спит. Живет он в лесу, а тут просто спит с теми кто ему по душе. Для этого не нужно тут готовить…

Борзов, несмотря на всю жестокость, что пряталась в его золотых глазах и в мускулах, способных ломать деревья, был… невероятно привлекательным. Привлекательным в первобытном, животном смысле. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять, что перед тобой хищник.

И такие мужчины редко бывают одни. Даже с его характером.

От этих мыслей на душе стало неприятно. У меня не было причин для таких мыслей и не было права так думать. Он помогает мне из чувства вины за тот раз. И все. Больше и причин не было мне помогать… Только если это не очередная попытка навредит через меня отцу. Но я с отчаянием в сердце лелеяла надежду, что это не так. Судьба просто не может быть так жестока ко мне. С силой дёрнула ручку холодильника, будто хотела оторвать её.

Внутри царил абсурд. Холодильник был завален едой, но это было нашествие полуфабрикатов. Пакеты с пельменями, вареники, блинчики с мясом, пиццы в коробках. Никаких следов нормальной, домашней еды. Колбаса, сыр, яйца и овощи.