Книга Каратель. В постели с врагом, страница 75 – Виктория Кузьмина

Конечно. Его женщины, наверное, ему готовят. Или он кормит их в ресторанах. А здесь просто склад для быстрого питания…

Но через секунду здравая мысль пробила брешь в этой истерике. А чего я хотела? Чтоб он тут борщи варил? Мужчина, который, судя по всему, живёт на два дома. Лесной и городской. Чья работа связана с чем-то тёмным и опасным. И ведь я даже не знаю, а вдруг он бандит или преступник… Я даже не думала о том, чем он занимается.

И прыгнула в объятия человека, о котором почти ничего не знаю…

Но одно точно знала. Я не хочу питаться этими полуфабрикатами. А заниматься здесь мне всё равно нечем. Сидеть и сходить с ума от страха и глупых мыслей было плохой идеей. Так я только доведу себя до истерики..

Тихо вздохнула, снова открыла холодильник. Готовка всегда успокаивала меня. Это был тот редкий процесс, где я чувствовала контроль. Чистый, простой, осязаемый. Нарезал лук и заплакал, но получилось ровно. Поджарил картошку — она золотистая, хрустящая. Весь результат от твоих действий ты видишь сразу.

Я пробежала глазами по полкам. Картошка была в сетке, в углу. Мясо… нашлась упаковка говяжьей вырезки. Даже сметана. Все было свежее. Складывалось ощущение, будто всё содержимое этого холодильника было закуплено совсем недавно, одним махом.

Возможно, перед моим… прибытием.

Эта мысль клюнула мозг.Он купил это для меня?Но я тут же отогнала её. Не может быть. Это совпадение. Просто он сам затарился. Хотя… вид его обычно не вызывал ассоциаций с мирным походом в супермаркет.

И опять у меня возникает вопрос: почему меня это так тревожит? Почему я ворочаю в голове мысли о его холодильнике, о его женщинах, о его быте? Мне должно быть всё равно. Я здесь временный элемент. Гостья.

Я принялась готовить с почти маниакальным усердием. Чистила картошку, порезала лук. Слёзы текли ручьём, и это было кстати ведь плакать себе я запретила. А сейчас можно спереть это на лук и не думать, что я плакса и слабачка.

И пока руки были заняты, мысли понеслись дальше, уже в более практичное русло. Мне ведь нельзя здесь оставаться. Рано или поздно отец и Виктор начнут искать. И эту квартиру они найдут и это доставит неприятности Тимофею.

Надо просить Борзова… Боже,просить Борзова… чтобы он вывез меня подальше. В другой город. Может, на автобусах доберусь подальше не засветив документы…

Плана не было. Вообще. Фикс-идея была одна: сбежать. Вырваться. Решиться на этот отчаянный шаг. А что будет после этого? Одна пустая, страшная неизвестность. Годы жизни под тотальным контролем, под постоянным страхом, под унизительной зависимостью превратили меня в зайца, который трясётся от любого шороха и способен только на один безумный, отчаянный прыжок. А дальше ведь пустота.

Я так увлеклась этим мрачным потоком сознания, так старательно переворачивала картошку, что не услышала шагов.

Первым, что я ощутила, были ладони. Крепкие, тёплые, властные. Они опустились на мою талию, обхватив её, и в следующее мгновение я была прижата спиной к твердой, невероятно тёплой груди.

Я вздрогнула так, что чуть не выронила ложку, которой помешивала картошку.

— Что готовишь, солнышко? — его низкий, хриплый голос прозвучал прямо у моего уха. Губы, казалось, коснулись кожи заставив меня вздрогнуть.

Мой голос предательски выдал всю мою панику, сорвавшись на высокой ноте. — А ты что, не видишь? Картошку!