Книга Каратель. В постели с врагом, страница 79 – Виктория Кузьмина

Глава сегодня маленька, завтра выходной:) Спасбо огромное за вашу поддержку, вы самые лучшие)

Поцелуи обжигали. Они больше не были осторожными и совсем не бережными. Он целовал жадно. Ласкал требовательно, почти болезненно откровенно.

Тимофей целовал так, будто хотел забрать у меня воздух, память, способность думать. И я отдавала. Всё отдавала, потому что сопротивляться этому огню, разгоравшемуся между нами, я больше не могла. Мне было болезненно горячо и до дрожи страшно представить, до чего он меня мог довести.

Его руки скользили под край моей кофты, пальцы горячие, уверенные, и я вздрагивала, когда ткань медленно ползла вверх. Он оторвался от моих губ на мгновение. Только чтобы стянуть кофту через голову, и я инстинктивно прикрыла грудь руками, хотя понимала, как глупо это выглядело. Но он смотрел на меня так, будто видел не просто тело, а что-то большее.

Что-то своё.

— Не прячься от меня, — прошептал он хрипло, и в его голосе было столько тёмной властности, что внизу живота сжалось от странного, пугающего предвкушения. — Ты принадлежишь мне, Соня. Каждый сантиметр твоей кожи. Каждый вздох. Всё моё.

Джинсы он расстегнул легко, стягивая медленно, и вот я уже лежала перед ним в одном белье. Чёрном, кружевном, купленном когда-то для себя, но явно не для этого момента.

Мне было ужасно стыдно. Стыдно от того, что он был полностью одет, а я практически обнажена. Стыдно от того, как он смотрел. Голодно. Жадно. Затаив дыхание, словно я была для него откровением, хотя он и видел меня голой, и даже трогал.

Я набралась смелости. Потянулась к нему дрожащими руками, вцепилась в край его рубашки и потянула на себя. Он застыл, только глаза вспыхнули тёмным огнём, а по телу прошла видимая дрожь.

Я расстёгивала пуговицы одну за другой, неловко, медленно, и каждое движение давалось с усилием, потому что руки предательски тряслись.

Когда последняя пуговица поддалась, я распахнула рубашку, и взгляд зацепился за обнажённую кожу, исчерченную татуировками, словно мазками кисти умелого художника. Его тело было сильным, мощным, и я оглядывала всё, что мне открылось. Широкие плечи, очерченные мышцы груди, плоский живот, дорожку тёмных волос вниз… Я замерла, не в силах оторвать взгляд, и по всему телу разлился жар.

Тимофей поймал мою ладонь, прежде чем я успела отдёрнуть её, и поднёс к губам. Целовал пальцы один за другим, медленно, но в каждом прикосновении чувствовалось что-то хищное, собственническое.

— Моя сладкая детка, ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу. Как долго я себя сдерживал.

Он склонился надо мной, поцеловал снова. В губы, в подбородок, опустился ниже. К шее, к ключицам, и я выгнулась навстречу, запрокидывая голову. Его руки скользили по моим бокам, обхватывали талию, сжимали бёдра, и каждое прикосновение оставляло за собой пылающий след.

— Тебе хорошо? — прошептал он между поцелуями, губы едва касались кожи над чашечкой лифчика, и я почувствовала, как от его дыхания по всему телу пробежала мелкая дрожь. — Мне продолжить?

Я не могла ответить словами. Только кивнула, зажмурившись, потому что если бы открыла глаза, если бы посмотрела на него, то точно сгорела бы дотла от стыда и желания одновременно.

Он медленно расстегнул лифчик, стянул бретельки, и прохладный воздух коснулся обнажённой кожи. Я инстинктивно сжалась, пытаясь прикрыться, но его руки мягко, но настойчиво отвели мои ладони в стороны.