Книга Нулевые, страница 122 – Алекс Джун

— Боюсь представить, сколько ты тратишь на такси. А еще ныл про зарплаты санитаров! – сказала она, забираясь в салон.

— Это мамин водитель, она его услугами не пользуется, а зарплату платит, – ответил Дима, обнимая Машу. – К тебе едем?

— Нет, сперва надо заехать к папе в больницу, но перед этим купить сигарет и пирожков.

Маша коротко рассказала о случившемся, и Дима помрачнел:

— Я бы сигареты ему не передавал. Сосуды и так наверняка все забитые.

— Дим, если папа даже врачей не слушает, думаешь, меня станет?

— Понимаю. Мой тоже курил, хотя сам врач. Что ж, давай съездим к нему. Куда там его положили?

Купить сигареты они попросили водителя, а Маша в это время сбегала в булочную за пирожками, которые любил папа.

— Вообще врач сказал, что его скоро выпишут. Как только давление стабилизируется. – Маша взяла Диму под руку, и они зашли в больницу с главного входа.

Практически сразу их отругала санитарка и отправила с передачами в совершенно другую дверь, которая располагалась с торца здания.

— Ты тоже так на всех орешь? – спросила Маша, косясь на женщину в халате, провожающую ее недовольным взглядом.

— Да вроде нет, – улыбнулся Дима. – Но я делаю только первые шаги в профессии.

Оббежав больницу, они с трудом нашли нужный вход. К папе Машу не пустили, поэтому она написала фамилию и номер палаты на бумажке и положила ее в пакет.

— А это нельзя. – Медсестра выложила сигареты и строго посмотрела на Машу; та забрала пачку и сунула в карман.

Стоило им выйти на улицу и немного отойти от здания, как послышался свист. Маша обернулась и увидела в открытом окне второго этажа мужчину, который махал ей рукой.

— Девушка! У вас сигареты не найдется? – прокричал он, воровато оглядываясь.

Маша подошла поближе к окну и прокричала в ответ:

— Так вам же нельзя передавать! Я принесла пачку Зоткину, а у меня не взяли!

За спиной у мужчины задвигались какие-то фигуры, а потом в окне показался ее отец:

— Доча! Что там про сигареты?

Маша вздохнула, закатив глаза. Дима в это время неподалеку переминался с ноги на ногу.

— Вот! Но медсестра их не берет! – Маша вытащила пачку из кармана.

— Так брось, мы поймаем, – оживился отец.

Маша швырнула пачку, но та ударилась о стену между вторым и первым этажом, упав в снег.

— Молодой человек, вы высокий. Помогите, – обратился папа к Диме, который стоял как истукан.

Дима кивнул, взял у Маши пачку, которую она успела поднять, немного отошел и швырнул с такой силой, что сигареты ракетой взлетели вверх. Мужики в окне разочарованно ахнули, ловя руками пустоту.

— Ты потише давай, еще все переломаешь! – сварливо отозвался Машин папа.

Дима вновь поднял пачку, почистил от снега и на этот раз кинул с поразительной точностью. Из окна второго этажа раздались вопли ликования. Маша побежала к Диме, чтобы дать ему пять, но, увидев шагающего к ним разъяренного пожилого мужчину, прибавила скорости. Она на полном ходу пронеслась мимо, крича Диме тоже делать ноги, но тот словно врос в землю. Видимо, ему до этого никогда еще не приходилось убегать от злых учителей, дворников и охраны.

— И что ты там швырял им в окно? – гаркнул мужчина, когда Маша скрылась за углом и вжалась в стену. – Что здесь забыл?

Окно на втором этаже мигом захлопнулось, а пациенты, должно быть, улеглись по кроватям, изображая паинек. И только Дима стоял прямой как столб, с лицом еще менее экспрессивным, чем у памятника.