Книга Нулевые, страница 119 – Алекс Джун

— Что за притон тут устроили? А ну идите отсюда! Зоткина? Вот я твоему отцу расскажу, как ты с парнями в подъезде обжимаешься!

Визгливый голос заставил Машу вернуться из страны любви обратно в вонючий подъезд. Дима мигом отшатнулся от нее, с ужасом глядя на женщину в халате и тапках, стоящую у края лестницы. Маша открыла было рот, чтобы послать соседку по всем правилам, но побоялась разочаровать Диму и потому ответила:

— Что вы такое говорите? Неужели двум влюбленным людям уже и поцеловать друг друга на прощание нельзя?

— А ты не хами мне, паршивка! То с одним, то с другим! Вертихвостка!

— С одним-другим? Что за бред? – яростно выкрикнула Маша. – Вы это специально, чтобы нас рассорить? Да как вам не стыдно!

— Тише! Пойдем, я тебя до квартиры провожу, – мягко взял ее под локоть Дима и повел этажом выше.

— А то я не знаю, как ты с Ильей и его дружком на машине каталась! А сегодня с кем приехала? Моя подруга видела, как ты из милицейской машины выходила, позвонила мне и рассказала!

— Шизофреничка! Сплетница! – крикнула Маша, перевесившись через перила, пока Дима вызывал лифт.

На некоторое время в подъезде повисла пауза, а потом тишину нарушил рев:

— Я тебе сейчас покажу, шалава малолетняя!

Женщина кинулась по ступеням, но Дима успел затащить Машу в лифт. Двери захлопнулись перед самым лицом рассерженной соседки.

— Надеюсь, она не побежит по лестнице, – неуверенно произнес Дима, вздрагивая при каждом рывке кабины. – Лампа в твоем лифте всегда так мигает?

— Конечно! А еще каждый уважающий себя лифт в панельной девятиэтажке должен быть исписан маркером, скрипеть и дергаться, словно трос вот-вот оборвется. Не бойся! Хотя мои подруги иногда делают так. – Маша подпрыгнула, и Дима вздрогнул.

— Не надо! – Он прижал Машу к себе, и та звонко рассмеялась.

Стоило дверям открыться, как Дима сразу вышел и остановился, прислушиваясь.

— Да не побежит она сюда. Куда такой толстухе подняться до шестого этажа пешком!

— Надеюсь. Похоже, она тебя ненавидит. – Дима поцеловал Машу в висок, заодно поправляя ее наушники.

— Да я вообще не особо нравлюсь взрослым, – грустно ответила она. – Даже не знаю, почему так. Я ведь учусь, работаю, веду домашнее хозяйство, помогаю папе. Может, все дело в ярком макияже?

— А мне он нравится, как и твои цветные заколки. А раньше, помнишь, ты носила таких миленьких металлических бабочек на пружинках?

— Это было в началке, – улыбнулась Маша. – Надеюсь, ты не поверил соседке?

— Я не слушаю брань всяких базарных баб, не переживай. Но уже поздно, тебе пора. – Дима взял ее за руку и пошел в сторону ее квартиры. – Отец не будет ругать?

— Нет, не волнуйся. А ты как вернешься? На такси?

— Да. Думаю, я не рискну снова ходить пешком по твоему району поздним вечером. – В его улыбке проскользнула легкая грусть.

Поцеловав ее на прощание, Дима пошел к лифту, а Маша вставила ключ в замочную скважину и тихонько его повернула, надеясь, что папа уже спит.

Но отец смотрел телевизор в гостиной.

— Явилась? – крикнул он, не вставая с дивана.

— Привет, – вяло отозвалась Маша.

Диван скрипнул, раздалось шлепанье тапок по полу, и отец вышел в коридор. Маша повесила крутку, убрала кроссовки и выжидающе на него посмотрела.

— Ты теперь так и будешь шляться неизвестно где, не ночевать дома или приходить после одиннадцати не предупредив?