Книга Нулевые, страница 135 – Алекс Джун

— Ну пока, Артемов! Машенька, а мы с тобой еще поговорим. – Илья махнул ей рукой и вместе с приятелями зашагал прочь, слегка прихрамывая.

Большинство зрителей быстро разбежались, осталась только группа девчонок: Таня, Кристина, Наташа и Аня о чем-то тихо шептались, косясь на Машу.

Маша подошла к Диме, на ходу доставая бумажные платки.

— Не нужно, у меня есть. – Дима поднял с земли рюкзак, прижимая рукав куртки к разбитому носу.

— Что у тебя болит? – спросила Маша, пытаясь оценить серьезность повреждений.

— Ничего у меня не болит, – отрезал Дима, доставая салфетки и прикладывая их к брови.

— Да что ты с ним как мамка? – сплюнул Геннадий Павлович. – До свадьбы заживет. Мне в его годы и не так рожу мяли. Куда же без мальчишеских школьных драк?

Маша хотела было спросить: «А вы точно педагог?» – но решила не нарываться. Таня в это время молча протянула Диме бутылку питьевой воды, которую всегда носила с собой, и он взял, коротко поблагодарив. Кристина тоже подошла ближе, копаясь в своей замшевой сумочке. С победоносным видом она выудила несколько мятых пластырей, но в этот момент Аня сунула Диме кусок бинта и йод.

— У нашей старосты с собой целая полевая аптечка, – засмеялась Наташа, снабжая Диму зеркальцем.

— Ох и баб ты вокруг себя собрал, Артемов! Снова будешь получать от Ржанова! – присвистнул физрук, а Маша бросила на него злобный взгляд. – Давайте, девки, лечите его, а я пойду.

Геннадий Павлович зашагал обратно к школе, насвистывая навязчивую мелодию.

Дима кое-как привел свое лицо и руки в порядок, совершенно не обращая внимания на мечущуюся вокруг него Машу. Тане и то он уделил больше внимания, попросив подержать Наташино зеркальце, пока заклеивал ссадины на лице.

— Надо будет накладывать швы на бровь? – участливо спросила Аня, склоняясь к Диминому лицу, пока он пытался отряхнуть брюки.

— Я сам сегодня зашью, все равно буду на работе, – ответил он, с сожалением оглядывая грязную одежду.

— Ну, раз о тебе столько девиц заботится, не буду мешать, – не выдержала Маша.

— Постой! – окликнул ее Дима. – Поехали сейчас в клинику, сделаем тебе снимок руки.

— Обойдусь без твоей благотворительности, – ответила она, вздергивая нос.

— Ты опять за свое? При чем здесь благотворительность? – вскипел Дима. – Сделала глупость по совету Ильи. Сняла гипс, даже со мной не посоветовавшись. А теперь от снимков отказываешься?

— Да при чем здесь Илья? И кто еще делает глупости? – воскликнула Маша. – На себя посмотри! Еле живой стоишь, а нотации читаешь!

— Не ссорьтесь, – примирительно сказала Таня, но ее никто не послушал.

— Я в полном порядке, – отчеканил Дима, хотя, судя по его внешнему виду, все было ровно наоборот.

Он стоял, опираясь рукой о железную радугу, и время от времени прикладывал к носу платок, промокая кровь. На его лице уже расцветали багровые синяки, а правая скула опухла, сделав Диму похожим на пасечника-неудачника.

— Почему ты врешь? Я же вижу, что тебе больно, – тихо сказала Маша, оглядывая его с ног до головы. – И если ты приедешь в таком виде к деду в больницу, чтобы сделать мне снимок, как думаешь, кого он обвинит в том, что ты влез в драку?

— Поедем тогда в другую клинику, – ответил Дима, снова сплевывая кровь. – И не демонизируй моего деда, он тебя не съест.