Книга Нулевые, страница 148 – Алекс Джун

— Пап, – прошептала она, включая настенную лампу.

— Что? Проспал? – спросил он сонно, посмотрев на дочь.

— Я должна тебе кое-что сказать. – Маша вытащила из кармана кофты деньги. – Вот. Я вчера поздно вечером ходила встречаться с мамой. Она была одноклассницей матери моего друга, Димы Артемова, через них я и узнала ее новый адрес.

— Марина? Ты ее видела? – Отец мгновенно проснулся и сел в кровати.

— Но она не хочет меня знать. Мама давно замужем, у нее дети. Я просила помочь с долгами, и она согласилась, если я больше никогда ее не побеспокою. – Маша положила купюры на одеяло и понурила голову. – Сказала, это алименты за то, что бросила нас одних.

Отец молча взял деньги и стал пересчитывать дрожащими пальцами. А Маша отвернулась к окну. Она не знала, почему вдруг решила приплести в свое вранье маму. Возможно, ей захотелось, чтобы хотя бы так ее мать ей помогла. Голова немного кружилась; укол подпольного доктора, видимо, вызвал мощный успокаивающий эффект.

— Не плачь, дочка, – прошептал отец, тоже утирая слезы. – Не нужна она нам. Ну хоть денег дала. Я ведь тоже думал к ней сходить, да все гордость не позволяла. Муж у нее, говорят, богатый теперь. И я на тебя гораздо больше потратил, чем Марина соизволила выделить. Зато долги закроем. Что ж. А что ты так рано встала? Не спалось?

— Нет, папа. Как тут уснешь, – ответила Маша, заставляя себя улыбнуться.

— Ну тогда я сейчас нам завтрак сделаю. Хочешь? – Отец спустил ноги с кровати и сунул их в тапки.

— Пап, если деньги останутся, ты потрать их на свое здоровье, – попросила Маша. – А то, кроме тебя, у меня никого нет.

— Да что ты такое говоришь! – вспылил отец, но потом мягко добавил: – Не переживай, теперь все будет хорошо.

Он пошлепал на кухню, а Маша заправила постель и бросила взгляд на настенные часы. До встречи с Димой оставался час. И надо было решить, что ему рассказать: сказку про щедрую маму или правду.

Маше до тошноты не хотелось разговоров, она мечтала просто обнять Диму, прижаться к нему и забыть обо всем на свете, спрятаться у него на руках от гадкого мира, и пусть окружающие думают, что она умерла или исчезла. И может быть, хоть тогда она сможет немного отдохнуть и перестать тревожиться о проблемах.

Кофейня была не так далеко, но из-за бессонной ночи Маша чувствовала себя отвратительно, действие укола ослабло, и бок начал нестерпимо болеть. К тому же она снова упала, поскользнувшись на льду. Похоже, китайцы на своем заводе что-то напутали и нанесли на подошвы ее сапог тефлон вместо резины. Другого объяснения, почему она скорее катится, чем идет, у Маши не было.

Несмотря на то что она пришла чуть раньше, Дима уже ее ждал. Он сидел на качелях, сгорбившись и засунув руки в карманы темно-зеленого пуховика, которого Маша прежде не видела.

— Привет, шмоточник, – улыбнулась она, со стоном садясь на соседние качели.

— Полагал, тебе нравится, как я одеваюсь, – сказал он, поднимаясь и подходя к ней.

— Конечно, нравится. Просто завидую. – Маша обняла Диму, вставшего прямо перед ней, и уткнулась носом в жесткую ткань, пахнущую терпким парфюмом.

— Выглядишь бледной и измученной. Снова заболела? – спросил он, приподнимая ее лицо за подбородок.

— Все мы в ноябре немного простужены и плохо себя чувствуем, – пожала плечами Маша. – Конец осени – самое трудное время, когда даже сам воздух высасывает из тебя силы. А вот декабрь я люблю. Восьмого у меня будет день рождения, а потом Новый год – сплошная череда праздников и подарков.