Книга Нулевые, страница 152 – Алекс Джун

— Лучше побудь еще на земле, – хрипло проговорил Дима.

— Нет, здесь надо работать и учиться, а я хочу летать между звезд, – рассмеялась Маша. – И искать алмазы. Знаешь, сколько их на небе?

— Дед, вы ей какую дозу дали? У нее все еще помутнение сознания. А я не умничаю!

— Ты такой странный, Артемов. И дед твой странный. А я – нет.

Яркие картинки плясали у Маши перед глазами и были такими смешными, что она хохотала до слез.

— А вообще-то мне пора в «Куры гриль». Если мне нельзя вставать, то принеси сюда маринад и печь, я все мигом распродам. Больничная еда же отстой.

— Тс-с. – Дима снова принялся гладить ее по голове. – Ты полежи тихонько. Но не засыпай. Я и так тебя еле разбудил.

— Восстановится через пару часов, не переживай. Все по-разному наркоз переносят. Эта еще адекватная, хоть матом не кроет. – Женский голос заставил Машу чуть напрячь зрение.

— Я самая адекватная вообще-то, – заявила Маша, а Дима сжал ее руку.

— Температура высокая, это плохо, потому и бред. – Голос Диминого деда громом раскатился у Маши в голове, и стало совсем не смешно.

Она хотела было сказать, что не боится его, но язык снова прилип к небу, а слова, что ей говорил Дима, слились в неровный раздражающий гул. Машу затошнило, тело свело судорогой. Кто-то повернул ее на бок, приговаривая ласковые слова. Мир снова начал трескаться, и смешные картинки сменились кошмарами, в которых Дима настойчиво ее звал, а какой-то аппарат мерзко пищал…

Сознание возвращалось постепенно, перед глазами все плыло, во рту пересохло, а голова гудела словно после бессонной ночи.

— Дима! – позвала Маша, осматривая белоснежную палату, напоминающую номер люкс в шикарном отеле.

Но никого рядом с ней не было. За окнами, наполовину скрытыми тканевыми жалюзи, было темно.

— Чертов ноябрь, – прошептала она.

Некоторое время Маша просто тихо лежала, фокусируя зрение на разных предметах интерьера и прислушиваясь к ощущениям. Когда голова более-менее стала соображать, она решила осмотреться получше. На Маше была надета ситцевая ночнушка, какие любила ее бабушка, а правая рука плотно перемотана повязкой в том месте, где раньше был перелом. На боку в месте прострела красовалась марлевая повязка, немного пропитанная кровью. Маша попробовала сесть, но руки и ноги были вялыми, как переваренные макаронины.

Дверь скрипнула, и в палату вошел Дима, а сразу за ним его дед, выглядевший еще более суровым, чем в интервью, которые Маша видела по телевизору. Она с трудом помнила события, происходившие в больнице, и потому сразу спросила Диму:

— Сколько времени? Мне надо связаться с папой. А еще с тетей Дашей. Моя смена прошла? – Голос был сиплым, словно она его успела где-то сорвать.

— Дед поговорил с твоим отцом, не волнуйся. – Дима сел на стул возле кровати, а Артемов-старший так и остался стоять, недобро глядя на Машу сквозь стекла своих очков.

— Что? Зачем? – воскликнула она в ужасе.

— Не волнуйся, он соврал, что ты поскользнулась и сильно упала на железяку, а так как ты моя девушка, то я привез тебя к нам в клинику. Твой отец обещал поговорить с тетей Дашей, объяснить, почему ты не пришла. Может, даже завтра приедет тебя навестить, адрес мы дали. Уже восемь вечера, кстати.

— Значит, папе вы не сказали правду, это хорошо, – выдохнула Маша. – Я бы хотела поскорее вернуться домой.